Возвращение в отель «в тепле и безопасности» заняло пару часов: мы успели прокатиться на метро, сделать пересадку, пересесть на автобус, сменить два разных такси, а потом снова спуститься в подземку, после чего еще топать пешком пять кварталов. Всё это время у меня из головы не шел магшот Кайла, но когда мы наконец добрались до гостиницы, я решила: если кто-то из хвостов умудрился удержать нас в поле зрения после такого марафона, они, блядь, заслужили нас поймать, и я лично налью им выпить.

Филипп и Кайл уже были в номере, когда мы вошли. По их словам, они опередили нас всего минут на пятнадцать. Я устало буркнула что-то в знак приветствия, а затем кивком головы поманила Филиппа за собой в спальню.

Я закрыла дверь, как только он вошел, полностью готовая выложить ему всё про снимок Кайла, но слова застряли у меня в горле, когда он повернулся и я разглядела его лицо. Он знатно натренировался скрывать боль, но я-то знала все приметы: глубокие складки у переносицы, слегка поджатый с правой стороны рот и едва заметный прищур.

— Что с тобой происходит? — спросила я вместо этого.

Он стащил с себя футболку:

— Вот это. — Он осторожно приподнял руку, демонстрируя мне бок, и меня тут же обдало трупным смрадом. Пятнистая серая кожа окружала обширный очаг сочащегося гниения, из-под которого проглядывали ребра. — С бедром та же херня, — мрачно констатировал он, — а рука уже почти не слушается.

— Черт, — выдохнула я, инстинктивно прижимая ладонь к точно такому же месту у себя на боку. Нет, не точно такому же. Локализация была та же самая, но мое отраженное импринтингом гниение оставалось не более чем мягким губчатым пятном. Мерзко, но терпимо. Я с ужасом уставилась на его рану. — Всё становится только хуже.

— Да, — подтвердил он. — И сегодня началась боль. Гниль сама по себе не болит, но вот участки вокруг неё — вовсю. — Он потер затылок. — Плюс около часа назад навалилась убийственная головная боль, и никак не отпускает. Лютая. Долбаная Мега-Чума.

Дерьмо. Дело точно дрянь, раз уж он сам назвал эту боль лютой.

— Поешь мозгов, — скомандовала я. — Выпей кофе. И побольше воды.

— Я этой водой уже буквально заливаюсь, — отозвался он. — Кайл как раз сейчас уходит забрать пиццу, которую заказал. Накрошим мозгов прямо сверху. — Он тяжело выдохнул. — В башке будто куча мелких иголок копошится. У меня никогда раньше такого не было.

— Тогда ложись, — твердо приказала я, указывая пальцем на кровать. — Хуже точно не будет. — По крайней мере, я на это надеялась. Вся эта канитель с «Чумой» была настолько дикой штукой, что я, если честно, вообще без понятия была, что может помочь, а что навредить. Особенно теперь, когда она мутировала в Мега-Чуму.

Он присел на край матраса, затем аккуратно откинулся назад и положил руку на глаза, закрывая их от света.

— Черт, Энджел. Всё хреново. Извини.

— Заткнись, — ласково сказала я ему. — Тебе не за что просить прощения. Это мне жаль, что тебе приходится проходить через всё это дерьмо. — О том, чтобы расспрашивать его про Кайла прямо сейчас, не могло быть и речи. Час или два погоды не сделают. — Отдыхай. Тебе это нужно.

— Если сожрешь мою пиццу — я отомщу.

— Мне бы такое и в страшном сне не приснилось, — торжественно заверила я его. — Главным образом потому, что ты вечно заказываешь эту гадость с болгарским перцем.

— Кайл что-то бормотал про чисто сырную, чтобы особо не заморачиваться.

— Кайл — очень мудрый человек.

Он фыркнул.

— Так ты теперь это называешь? — Его глаза закрылись, но кожа вокруг них оставалась натянутой от дискомфорта.

— Уверена, найдутся и другие слова.

Филипп пробормотал что-то невнятное в ответ. Я растянулась на кровати, оставив между нами пару футов свободного пространства, закрыла глаза и попыталась заглушить грызущую тревогу по поводу Кайла, Джейн, Филиппа и всего остального.

В какой-то момент мне это, видимо, удалось, потому что звук хлопнувшей входной двери вырвал меня из полудремы. Через несколько секунд я услышала голос Кайла:

— Еда приехала.

Потирая глаза, я поднялась и вышла в главную комнату. Кайл как раз водружал на стол две большие коробки с пиццей. Наоми в комнате не было, но дверь в ванную была заперта, и оттуда доносился шум льющейся воды.

— О, крутяк. Спасибо, — сказала я.

Он одарил меня слабой улыбкой.

— Всегда пожалуйста. Без болгарского перца, как зака́зывала, верно?

— Да, редкостная дрянь, — кивнула я, удивленная и обрадованная тем, что он запомнил мою нелюбовь к нему. Или… возможно, это всё часть шпионской игры крота? Знай своих игроков.

Серьезно, Энджел? Я мысленно закатила глаза на свою разбушевавшуюся паранойю. С какого перепугу тот факт, что меня воротит от болгарского перца, должен быть стратегически важной информацией?

Он откинул крышку одной из коробок, являя миру ананасы с луком на одной половине и пепперони с болгарским перцем на другой.

— Во второй коробке — наполовину просто сырная, наполовину с ветчиной и грибами, — проинформировал он меня. — Пакеты с мозгами в холодильнике.