— Я тоже, — отозвалась я, хотя в глубине души засомневалась, насколько сильно он всё понимает на самом деле. Эта проблема всплывала у нас далеко не впервые. И всё же я была рада, что он до сих пор хочет дружить. Это куда лучше, чем если бы он злился и отстранился — тогда наш разрыв стал бы в миллиард раз тяжелее. — Маркус, знаю, это прозвучит напыщенно и как нотация, но я действительно рада, что ты берешь жизнь в свои руки и идешь на этот юрфак.

— Дядя Пьетро уже целую вечность наседал на меня из-за этого. — Уголок его рта дернулся вверх. — Похоже, мы прошли полный круг. Год назад я был тем, кто заставлял тебя взять жизнь в свои руки.

Я фыркнула и мысленно сделала зарубку на тему того, что Пьетро его пилил. Еще одна деталь, которой он не счел нужным со мной поделиться.

— Не думаю, что мои слова напутствия после того, как тебя уже приняли, сравнятся со всем, что ты сделал для меня, но раз уж ты сам предлагаешь — я с удовольствием припишу эту заслугу себе.

Он рассмеялся:

— Да ладно, какого черта, давай.

— Уже знаешь, где будешь жить?

— Завтра смотаюсь в город и начну присматривать квартиру, — ответил он.

Без меня.

— Я уверена, что ты там, блядь, всех порвешь и будешь блистать, — сказала я.

Он наклонился ко мне и поцеловал — целомудренно и так нежно, что у меня к глазам подступили слезы.

— Ты тоже…

Что бы он там ни собирался сказать дальше, его оборвал резкий стук: дверца пикапа с моей стороны распахнулась настежь. Её рванули с силой, поняла я, издав глупый девчачий визг и испуганно отпрянув назад, прижавшись к Маркусу.

— Какого хера?! — заорала я, задирая ноги, чтобы отпихнуть нападавшего, хотя всё, что я могла разглядеть — это нависшую темную тень.

Маркус в мгновение ока выхватил ствол из консоли и пулей выскочил из машины, беря на мушку незваного гостя.

— Назад!

— Стой! — заорала я, опустила ноги и подалась вперед. Мать твоя женщина, да это же Филипп! Лицо багровое, а в дверцу пикапа он вцепился с такой силой, что я аж удивилась, как он в ней вмятину не оставил. — Господи, чувак, ты в порядке?

Губы Филиппа обнажили зубы в оскале, и он выбросил руку в мою сторону; инстинкт выживания заставил меня судорожно перелезть обратно к водительской двери. На секунду он ухватился за мою щиколотку, но тут же отпустил и отшатнулся назад на несколько футов. Он растопырил руки, словно пытаясь поймать баланс, а его лицо перекосилось от слишком хорошо знакомого мне выражения — гримасы раскалывающейся от боли головы.

Маркус обошел пикап спереди и подскочил к моей открытой дверце.

— Энджел, ты цела? — спросил он, продолжая держать Филиппа на мушке.

— Да, я в норме. — Я быстро вылезла из кабины. — Но с ним явно творится что-то не то.

— Нет. Нет… всё в порядке, — выдавил Филипп, силясь выпрямиться. Его кадык дернулся, когда он сглотнул, а затем он нацепил на лицо болезненную улыбку. — Я просто… переживал за тебя. Я звонил, но ты не ответила. — Он приподнял левую руку, и тусклый свет из салона пикапа высветил пятнистый, потемневший участок кожи чуть выше локтя. — У меня, э-э, пошла реакция. Я отправил запрос доктору Никасу, но за тебя тоже разволновался.

Маркус нахмурился и опустил пистолет. Ощущая, как внутри разрастается ужас, я резко задрала свой рукав.

— Ох, блин. — На моей руке в том же самом месте красовалось потемневшее пятно, и когда я ткнула в него пальцем, оно оказалось мерзко-губчатым на ощупь. Начальная стадия гниения. Но как я могла гнить, если мне совершенно не хотелось мозгов?

На лице Маркуса отразилась тревога, и он принялся переводить взгляд с меня на Филиппа и обратно.

— И что это значит?

— Уверен, ничего серьезного, — покачал головой Филипп. — Я просто перенервничал из-за того, что Энджел не отвечала на звонки, вот и всё.

Прикрывает. Ему нужно было поговорить со мной наедине, и он прекрасно понимал: Маркус ни за что не уедет, если узнает, что Филипп был не в себе, когда бросился к машине пару минут назад. Вдобавок ко всему, Филипп явно не хотел провоцировать Маркуса на ревность. Вполне естественное поведение для такого хорошего парня, тем более он ведь не знал, что мы только что расстались.

В груди кольнуло. Расстались, и Маркус уезжает — как минимум на пару лет. За прошлый год мы с Маркусом прошли через кучу взлетов и падений, расставались и сходились снова не один раз. Но он всегда был рядом. Поблизости. Он сделал меня зомби, спас мне жизнь. И с тех пор был частью этой жизни.

— Я чувствую себя абсолютно нормально, — сказала я Маркусу. — Что ответил доктор Никас?

— Я оставил сообщение, — пояснил Филипп. — Жду, когда он перезвонит.

— Я бы тоже хотела послушать, что он скажет, когда выйдет на связь.

Маркус дернул рукой в сторону моей ладони, но тут же отдернул её назад.

— Ты точно в порядке?

— Железно, — заверила я его.

Его взгляд переместился на Филиппа и замер там на несколько секунд — Маркус явно взвешивал риски и решал, безопасно ли оставлять меня с ним. Филипп сейчас выглядел вполне нормально, разве что бледноват.