Маркус набрал в грудь воздуха и выдохнул. «Теперь он здесь третий лишний», — осознала я с острой болью внутри, и он сам это понимал.

— Я позвоню тебе завтра, — сказал он. — Если ты, конечно, не против.

— Не против, — ответила я. — Спасибо, что подбросил до дома.

Он наклонился и коснулся губами моей щеки, бросил на Филиппа тяжелый взгляд, который явно транслировал весь спектр предупреждений в духе «Обидишь её — я тебя уничтожу», после чего развернулся, сел в свой пикап и уехал.

Я дождалась, пока его габаритные огни скроются за поворотом дороги, и резко развернулась к Филиппу.

— Какого хера это сейчас было? — потребовала я ответа.

Филипп шумно выдохнул.

— Я заехал проверить, дома ли ты. Твоей машины не было, я набрал номер, но ты не взяла трубку. Решил немного подождать — вдруг подъедешь. — Он кивнул подбородком в сторону выезда с дорожки. — Ты свернула во двор, я честно намеревался дождаться, пока Маркус уедет, а потом… — Лицо его внезапно потеряло всякий цвет. — Это было так, словно я со стороны наблюдал за тем, как сам иду и с силой рву на себя дверцу машины, — продолжил он. — Никак нельзя было это остановить, и я понятия не имел, что будет дальше. Будто оказался пассажиром на заднем сиденье в собственном теле. — Он тряхнул головой. — А потом отпустило. Накрыло головокружением и головной болью — точь-в-точь как утром в лаборатории, только в разы сильнее. Сейчас она хотя бы почти прошла.

М-да, звучало это как полнейший отстой.

— А с этим что делать? — спросила я и ткнула в пятно на своей руке. — У тебя с собой мозгов совсем нет?

Филипп вздохнул:

— Энджел, в том-то и проблема. Я заправлен под завязку. На этот случай это вообще не действует.

Перманентное гниение? Противный липкий страх шевельнулся у меня внутри, и мне пришлось подавить желание потереть руку.

— Надо позвонить в лабораторию и попытаться снова вызвонить доктора Никаса, — сказала я.

Он согласно кивнул:

— Я оставил ему голосовое сообщение чуть раньше, когда только заметил гниль, но всё это дерьмо стремительно катится по пизде.

— Да, подобные дикие заскоки определенно заслуживают еще одного звонка, — хмуро бросила я. — Заходи. Я наберу их, а там посмотрим. — Я зашагала вверх по дорожке и зашла в дом.

— Ничего, если я воспользуюсь твоей ванной? — спросил Филипп.

— Да, без проблем, — ответила я, стараясь не думать о том, в каком состоянии сейчас может быть ванная. Скорее всего, в ужасающем, даже несмотря на то, что я мыла унитаз буквально на прошлой неделе. Потенциальный масштаб катастрофы варьировался от волос в сливе душа до батиных трусов с чиркашами, висящих на ручке сливного бачка, и додыхающего таракана в раковине для полноты антуража. Лучше вообще об этом не думать. — Раз уж ты уже оставил голосовое сообщение доктору Никасу, я попробую набрать Жака или Рега, — добавила я.

— Договорились, — сказал Филипп. — Я быстро.

Свернув по пути в спальню, я выудила из холодильника бутылочку с мозгами. Сделав несколько крупных глотков, я с ужасом уставилась на свою руку, когда ровным счетом абсолютно ничего не произошло. Дерьмо. Двойное, тройное, четверное дерьмо.

Вернувшись в гостиную, я набрала номер лаборатории. Жак снял трубку после первого же гудка.

— Леру, — резко отчеканил он.

— Привет, Жак, это Энджел.

— Оу. Энджел, — отозвался он с неприкрытым разочарованием. Кого он, блядь, надеялся услышать в такое время суток? Горячую экзотическую танцовщицу? — Что тебе нужно?

— У Филиппа только что был жуткий заскок, и у нас обоих на руках появились одинаковые потемневшие пятна гнили, — объяснила я. — Он оставил сообщение доктору Никасу, но это было еще до того, как он врубил режим пещерного человека и попытался вытащить меня из пикапа Маркуса. — Филипп вышел из ванной с надеждой во взгляде. Я покачала головой и беззвучно шепнула губами: «Жак», на что он разочарованно поморщился. — Это не его обычные приколы с «Чумой», — продолжила я объяснять Жаку. — Мне кажется, это реакция на утреннюю процедуру. Доктор Никас на месте?

Жак на мгновение замолчал.

— Он недоступен, — наконец выдавил он, а затем прочистил горло, словно силой подавляя желание сказать больше.

Я нахмурилась. И даже никакого тебе «Может, я могу помочь?» или «Приезжайте»?

— Жак, нам нужна помощь, и желательно поскорее. — Доступен доктор Никас или нет, мне было бы спокойнее в лаборатории на случай, если с Филиппом опять что-то случится. — Мы сейчас выезжаем к вам.

— Сейчас? Погоди. Повиси на линии. — Секунду спустя из динамика оглушительно взвыла дребезжащая музыка для лифтов.

Я взглянула на Филиппа:

— Меня поставили на удержание, и Жак ведет себя как-то странно.

Музыка оборвалась, и женский голос произнес:

— Энджел?

— Наоми? — отозвалась я. — Какого хера происходит? Почему Жак на таком взводе и почему ты в лаборатории в такое время?