Сука. Ублюдок попал не в бровь, а в глаз, но от этого мое и без того паршивое настроение стало еще более стервозным.

— Без понятия, — буркнула я, после чего уперла кулаки в бедра и нахмурилась: — И всё-таки, как, мать твою, ты умудрился стать Пьетро?

— «Гурман… Гала»… — Он облизал пересохшие губы. — Сучка… в куртке. Ты… хотела… втащить ей.

Мои руки бессильно опустились вдоль туловища.

— Ох, мамочки.

Несколько месяцев назад на фестивале «Гурман Гала» я щеголяла в реально крутом темно-красном бархатном пиджаке до середины бедра, который откопала в секонд-хенде, и у меня там случилась крайне неприятная стычка с его бывшей владелицей, свидетелем которой как раз стал Пьетро. И это было задолго до того, как «Сабертон» вшил мне этот долбаный жучок.

— Брайан, это он, — выдохнула я, после чего повернулась к доктору Никасу: — Но как?!

Брайан долго и хмуро смотрел на меня, но в итоге всё же сделал шаг вперед и одним движением лезвия перерезал стяжки.

— Он принял решение трансформироваться, — пояснил доктор Никас, переворачивая Джентри/Пьетро на спину и принимаясь растирать его затекшие запястья. — Вообще-то он не планировал проворачивать подобное еще как минимум несколько десятилетий.

Я силой подавила в себе порыв в третий раз выкрикнуть «Что за хрень?!», хотя от запредельного непонимания меня уже буквально распирало.

— Трансформироваться? И что это, блядь, значит?

— Он перестроил свою ДНК, чтобы полностью скопировать структуру Пирса Джентри. Этот процесс очень похож на обычную зомби-регенерацию, но в качестве матрицы используется чужой биологический чертеж вместо собственного.

Слабым утешением для меня стало то, что Брайан застыл рядом с точно так же разинутым ртом.

— Мы что, реально на такое способны?! — пролепетала я. Ни хрена себе, это открывало совершенно новые горизонты для поговорки «Ты — это то, что ты ешь».

Доктор Никас покачал головой:

— Лишь очень немногие. Самые зрелые из нас.

— Так, давай я попробую разложить это по полочкам, — заговорила я. — Пьетро не переселялся в тело Джентри, а вместо этого перекроил своё собственное тело под форму Джентри, используя его ДНК. — Когда доктор Никас утвердительно кивнул, я продолжила: — А это значит, что труп настоящего Джентри до сих пор валяется где-то там, в недрах «Сабертона». Я правильно улавливаю мысль?

— Тютелька в тютельку.

Я села на край кровати и впилась взглядом в лицо Джентри. Самое странное, что я не чувствовала и сотой доли той паники, которую, по идее, должна была сейчас испытывать.

— И что нам теперь делать?

— Ему нужны вода и биодобавки, — сухо констатировал доктор Никас и с этими словами вышел из комнаты.

Джентри/Пьетро повел головой, переводя на меня полуприкрытые веками глаза. Я встретилась с ним взглядом и тяжело вздохнула:

— Пьетро, ну из всех возможных личностей ты умудрился скоммуниздить внешность самого конченого мудака!

Его губа дернулась в согласной усмешке:

— Лучший выбор… из имевшихся.

— Ну, по крайней мере, ты его пришил, — заметила я.

— Он заслуживал худшего, — отозвался он, и его голос начал понемногу крепчать. — И я больше не… Пьетро. Не могу им быть. — Тень сожаления и глухой досады скользнула по его лицу, прежде чем он тряхнул головой. — Не могу. Теперь я должен быть Пирсом.

— Пирс, — эхом повторила я. — Поняла. — Дичь несусветная. Но, по крайней мере, имя хоть немного созвучно с «Пьетро».

Глаза Пирса снова сфокусировались на мне:

— Джейн?

— Она в безопасности, — заверила я его. — Слиняла из отеля до того, как всё окончательно пошло по пизде. Я лично об этом позаботилась.

С явным облегчением на лице он кивнул и снова прикрыл глаза, хотя я не думала, что он заснул. Через пару минут вернулся доктор Никас с подносом, на котором высились четыре стакана. В двух была обычная вода, а вот в двух других плескалась какая-то мутная, похожая на грязь жижа — одна темно-синего цвета, другая тошнотворно-зеленого.

— Брайан, поправь подушки, чтобы он мог сесть повыше, — попросил доктор Никас. Брайан подчинился, и как только Пирс принял более-менее вертикальное положение, доктор протянул Брайану стакан с синим коктейлем. — Пусть сначала выпьет это, а потом сразу запет водой, — скомандовал он, после чего вручил мне стакан с мерзкой зеленой бурдой. — Выглядит хуже, чем на вкус, но это должно купировать большинство симптомов твоего импринтинга, пока мы не вернемся домой.

Я совершила роковую ошибку, решив это понюхать.

— Фу, какая гадость, — содрогнулась я. — Филиппу тоже пришлось эту дрянь пить?

Слабая искра веселья промелькнула за пеленой усталости в глазах доктора:

— Он её уже бахнул.