— Энджел, — произнес он странно ровным, бесстрастным голосом. — Я знаю, что это ты. Крот — это ты.

Глава 28

Глава 28

Его слова полоснули по мне как ледяные бритвы. Я застыла, чувствуя себя раздавленной и разбитой одновременно. Боковым зрением я заметила, как Филипп ощутимо вздрогнул от неожиданности.

— Ч-что? — только и смогла выдавить я.

— Крот — это ты, — медленно и четко повторил Брайан. — Каждая утечка шла от тебя: расписание мистера Иванова и его встречи с доктором Чэриш, изменение его распорядка дня с обеда на ужин, новые коды для входа в лабораторию и даже место нашей сегодняшней встречи.

Мне показалось, будто я оказалась в одном из тех хоррор-кадров, где камера резко зумирует лицо жертвы, а весь остальной мир стремительно уплывает на задний план.

— Нет. Нет… — Кровь оглушительно застучала в ушах. — Брайан, как ты вообще мог такое подумать? Клянусь, я не предавала ни тебя, ни кого-либо еще!

— Если бы информацию сливал кто-то из моей службы безопасности, у «Сабертона» были бы более точные данные и куда более гладкий план похищения, — сказал он, одним махом вычеркнув из списка подозреваемых Рэйчел, Кайла и Наоми. Филиппа тоже, хотя тот и не входил в команду охраны. — Они получали информацию от кого-то, кто находился на периферии контактов. От тебя.

Наоми тихонько ахнула. Филипп поднялся на ноги, его глаза округлились.

— О боже мой, — пробормотал он. — А ведь он прав.

Я резко развернулась к нему, пока ощущение кошмара сжимало горло всё сильнее:

— Что? Нет! Нет, он не прав!

Филипп сделал шаг ко мне, протянув руку и не сводя с меня глаз, словно пытался успокоить дикую лошадь.

— Энджел, расслабься, — произнес он, а затем громче добавил в сторону трубки: — Брайан, я сам с этим разберусь. Мы перезвоним.

Я едва сдерживала порыв швырнуть телефон и броситься бежать.

— Я не крот! — настаивала я. — Я не сливала информацию. Клянусь!

Филипп мягко забрал у меня телефон, захлопнул его и спрятал в карман.

— Энджел, всё в порядке, — успокаивающе произнес он, но тут же переключил внимание на Эндрю. Он присел перед ним на корточки и рывком сорвал с мужчины кляп и повязку. — А этот господин просто не счел нужным нам об этом рассказать.

В словаре напротив слова «ошарашенная», скорее всего, красовалась бы моя фотография.

— Чего?

Филипп выпрямился, положил руки мне на плечи, а затем наклонился к самому уху и прошептал:

— На тебе жучок.

Я в шоке дернулась назад и уставилась ему в глаза.

— Как? — наконец удалось вытолкнуть мне.

— Думаю, я сам приложил к этому руку, — произнес Филипп; его голос стал мрачным и опасным. — Ведь так, Сэйбер?

Я крутанулась в сторону Эндрю и увидела свирепую мину человека, которого поймали на чем-то очень подлом. Осознание бахнуло меня по голове как совковая лопата, и я мгновенно прижала ладонь к сгибу левой руки.

— Дерьмо!

— Парковка у лодочной станции, — констатировал Филипп. Он перехватил мое запястье и аккуратно потянул, выпрямляя руку.

Моё отчаяние вмиг переплавилось в белый багровый гнев. Несколько месяцев назад, когда Филипп еще работал под прикрытием, он и саберовские громилы напали на меня у причала в Такер-Пойнт, уложили на землю, пока их лаборант брал у меня кровь. В какой-то момент игла ощущалась так, словно мне в руку со всей дури загоняют шариковую ручку…

Мы тогда так и не смогли догнать, зачем им понадобилась моя кровь, если они меня потом просто отпустили. Но теперь всё встало на свои места. Гениально. Надо отдать им должное. В моем присутствии вечно сбрасывали кучу важной информации, и им оставалось только ждать идеального момента.

Мои губы обнажили зубы:

— Вы. Тащи. Его.

С каменным лицом Филипп принялся прощупывать мою руку и наконец замер, зафиксировав большой палец на точке времени на пару дюймов ниже локтя, на внутренней стороне предплечья.

— Кажется, он здесь. — Филипп щелчком открыл складной нож, мимолетно встретился со мной взглядом и сделал аккуратный надрез на коже. Я сжала челюсти: боль обожгла руку, прежде чем начать отступать. — Извини, — промурлыкал он, осторожно ковыряясь пальцами в ране. — Не хочу случайно зацепить сосуды, учитывая, как мало у нас осталось мозгов.

— Всё путем, — заверила я его, а затем яростно уставилась на Эндрю: — Вы, значит, вообще всё слышали?

Он побледнел, но, как я решила, скорее от вида того, как Филипп копается у меня в руке, чем от моего обвинения.

— Вот откуда вы узнали, что мы у тебя в квартире, — продолжила я, закипая от злости, а затем облегченно выдохнула, когда Филипп вытащил наружу тонкую пластиково-металлическую капсулу длиной около дюйма и шириной в одну восьмую. Мать твоя женщина, то-то у меня эта рука вечно чесалась и ныла.