— Послушай меня сюда, Энди-бой, — прошипела я. — Я не такая, как ты и твоя кодла. Я не выкидываю подобную херню без веского повода. Так что не надо тут строить из себя высокомерного праведника и морального авторитета, ноя о том, что я недостаточно сильно раскаиваюсь. — Я с силой ткнула указательным пальцем ему в грудь. — Твои люди похитили моего батю, а потом меня, и устроили мне все круги ада в лаборатории Чэриш. — Мой голос сорвался на крик, когда копившиеся внутри ярость, страх и разочарование хлынули наружу безудержным потоком. — Твои люди ставили эксперименты на ни в чем не повинных мирных гражданах! Твои люди творят жуткую дичь с зомби! И твои люди похитили Пьетро Иванова и троих его бойцов, убили Криса Питерсона, пытались прикончить Брайана Арчера, а теперь еще и держат Кайла! — Я уже орала во всю глотку, прямо ему в лицо: — Так что можешь взять свои долбаные сомнения и засунуть их себе в твою пафосную, гребаную задницу!

— Тебе вообще повезло, что мы вас не раскрыли, — огрызнулся он. — За головы вас, монстров, в миг бы назначили такую награду — замучились бы бегать.

— По крайней мере, тогда и всё ваше дерьмо тоже выплыло бы наружу, — отбрила я. — Это тебе повезло, что мы вас не сдали! И у тебя еще хватает наглости называть монстрами нас?

— Меня всю трясло от бешеного гнева. — Хей, у меня идея. Может, мне показать тебе, каково это — быть монстром? Может, мне тебя обратить и сделать одним из нас?! Посмотрим, как ты запоешь, когда тебе самому придется зубами выгрызать выживание, пока весь мир пытается разнести твою жизнь к ебеням!

Он побелел как полотно и отшатнулся от меня так, словно я реально была брызжущим слюной чудовищем.

— Ты не посмеешь, — выдохнул он, и его глаза лихорадочно забегали из стороны в сторону в отчаянных поисках спасения.

— Не посмею? — Липкий, густой аромат его страха окутал меня. Я издала мерзкий смешок, пьянея от восхитительного чувства контроля над этим гондоном, над этой слизью, которая была виновна в стольких бедах. Где-то глубоко внутри я понимала, что не могу повесить на него вообще все грехи мира, но я была взведена до предела, а он совершил роковую ошибку, нажав на мой курок. — Ты прекрасно, сука, знаешь, что я на это способна! — зарычала я. — Называешь меня монстром? Это ты тут монстр! Будет честно сделать тебя им по-настоящему! — Я вцепилась ему в плечо, и он в панике закричал, пытаясь вырваться. — Ну так что скажешь?! — заорала я, смутно фиксируя краем сознания, что кто-то еще истошно выкрикивает мое имя. Я сжала хватку и грубо тряхнула его: — Больно будет просто пиздец как!

С безумными от паники глазами Эндрю задергался в наручниках, скребя ногами по бетону в попытках уползти от меня подальше.

— Энджел! Прекрати сейчас же! — Это орала Наоми. Боковым зрением я увидела, как она с трудом принимает вертикальное положение.

— Я не монстр! — пронзительно закричала я на Эндрю, продолжая его трясти. — Я не монстр! Это ты монстр. Это твоя вина. Всё из-за тебя!

— Энджел, хорош!

Острый, как нож, командный тон в голосе Наоми сработал как пощечина. Я повернула голову и увидела, что её лицо искажено отчаянием и болью: она стояла на своей единственной здоровой ноге, упираясь одной рукой в стену для баланса, а второй — намертво вела меня на мушке транквилизаторного пистолета.

Филипп издал угрожающий рык и рванулся было к Наоми, но его ноги подкосились прежде, чем он успел до нее долететь, и ему пришлось уцепиться за стену, чтобы не рухнуть кулем на пол.

Паника на лице Эндрю мгновенно улетучилась, стоило ему оценить диспозицию, и он мерзко захихикал:

— О-о, ну это просто классика. Зомби-любящая шлюха защищает презренного человека от поехавшей деревенской зомби-недотёпы, пока калека пытается её остановить. Да это, блядь, похлеще, чем комедия «Три балбеса».

Я резко отдернула руку от Эндрю и попятилась назад; эти оскорбления попали точно в цель. Рука Наоми дрожала, пока она держала транк, но она не стала сопротивляться, когда Филипп с трудом подошел и забрал у неё оружие. Её руки бессильно опустились вдоль туловища, и она сползла спиной по стене, поймав мой взгляд полными ужаса глазами, в которых читалось: «О боже, что я только что натворила, всё пошло по пизде, и, черт возьми, как же больно».

Я сделала еще один неуверенный шаг назад — прочь от Эндрю, прочь от остальных. В груди всё сжалось от напряжения и легкой тошноты, и я понимала, что дело тут лишь отчасти в Мега-Чуме. Вся ситуация была полным отстоем. И Эндрю был прав. Мы метались как кучка идиотов, и я без малейшего понятия не имела, как всё это исправить.

Проведя ладонью по лицу, я развернулась и поспешила прочь по туннелю, подальше от ребят. Позади меня раздался голос Филиппа — злой, жесткий и настойчивый, он обращался к Эндрю:

— Скажешь еще хоть слово, и я отведу тебя за угол «пописать» и устрою такую боль, что ты глазам своим не поверишь. И при этом не оставлю на тебе ни единого синяка.

Я притормозила примерно в пятидесяти ярдах от них, в самом темном участке туннеля, села на корточки и тихонько, стараясь не шуметь, разрыдалась.

До меня донесся голос Наоми:

— Может, я и зомби-любящая, — рыкнула она на Эндрю, — но я не шлюха, козел ты стоеросовый. — Затем она принялась вглядываться в темноту в моем направлении: — Энджел? — позвала она с явной тревогой. — Ты в порядке?