Еще раз мельком заглянув в карту, я отшагала несколько кварталов по Канал-стрит — которая вообще ни разу не была похожа на одноименную улицу в Новом Орлеане, — а затем повернула на север по Грин-стрит (Greene Street). Через полквартала я сбавила шаг, позволяя себе впитать всё очарование этого района. С коваными чугунными фонарями, мощеной мостовой и гранитными блоками вместо привычного асфальта, улица мгновенно окутывала атмосферой степенности и высокого класса. Узкие четырех- и пятиэтажные здания теснились по обе стороны дороги; многие из них красовались резными фасадами с колоннами и пожарными лестницами, выкрашенными в тон самих построек. Кое-где на стенах мелькало граффити, но чем дальше я продвигалась, тем чище становилось вокруг. Здесь было гораздо тише, и даже глухое шуршание автомобильных шин по брусчатке звучало почти мелодично.

И, что самое лучшее, на другом конце квартала я наконец разглядела указатель Гранд-стрит (Grand Street), а рядом с ним — вывеску «Выпечка от Бетси» (Betsy’s Bakes).

Твою ж ма-а-ать, я реально её нашла! Я невольно улыбнулась. Поглядите на меня — да я прямо-таки начинаю втягиваться в эту жизнь большого города.

Пожилой мужчина бодро прошагал мимо, тихонько напевая себе под нос. Велосипедист лихо вильнул между машинами и пролетел перекресток, нарушая правила дорожного движения. Две молодые девушки вышли из «Выпечки от Бетси», а мужчина, разговаривавший по телефону на противоположном углу, проводил их взглядом, прежде чем снова отвернуться. Его куртка-бомбер была точь-в-точь как у бедного Криса Питерсона, и меня больно полоснуло чувством скорби.

Мужчина повернул голову, чтобы посмотреть на перекресток, и мое сердце пропустило удар, когда я разглядела его профиль. Чувак с Лодочной Станции — Эдвардс, тот самый охранник из «Сабертона», который помогал выпроваживать Джейн. Сейчас он был не в форме, а в темно-зеленом свитере, брюках цвета хаки и в куртке, снятой с убитого человека. Но я ни на секунду не поверила, что он не при исполнении.

Пульс взлетел до небес. Я замерла на месте и сделала вид, будто страшно увлечена чем-то в телефоне, а сама продолжила сканировать улицу. Они взяли Брайана? Или это Брайан меня сдал? Они караулят меня?

Ответов у меня не было, как не было и возможности узнать, кто еще из прохожих играет за плохих парней. Вряд ли Эдвардс торчал здесь в одиночку, но он был единственным, кого я узнала. И если я не уберусь с этой улицы прямо сейчас, то их узнавание меня станет лишь вопросом времени.

Изо всех сил стараясь не выглядеть подозрительно, я шмыгнула в ближайшую дверь и быстро прикрыла её за собой. Судя по мебели, безделушкам и прочей декоративной хрени, это была какая-то антикварная лавка или салон интерьерного дизайна. Протиснувшись мимо кушетки и стола, заваленного глобусами, я встала так, чтобы иметь возможность незаметно наблюдать в окно — под таким углом, чтобы видеть и Эдвардса на углу, и вход в пекарню «Выпечка от Бетси». Еще один мужчина лениво брел к перекрестку чуть дальше по улице, и я успела заметить быстрый взгляд, которым он обменялся с Эдвардсом перед тем, как перейти дорогу. Руки он держал в карманах светло-коричневого тренча. Мне не составило труда мысленно дорисовать в этих карманах оружие.

— У вас какие-то неприятности? — раздался четкий голос.

Вздрогнув, я резко обернулась и увидела мужчину лет тридцати с небольшим, с резкими чертами лица, в темно-сером костюме. Он разглядывал меня с явной настороженностью.

— Мне здесь проблемы не нужны, — отчеканил он и указал пальцем на дверь. — Разбирайтесь на улице.

Я мазнула быстрым взглядом по мужчине в плаще — пульс забился еще чаще, когда тот направился прямиком к лавке. Черт! Он меня заметил? Или просто патрулировал, или как там это называется, когда этим занимаются преследователи? В любом случае, уровень опасности стремительно зашкаливал.

Я резко отпрянула от окна и двинулась к хозяину лавки.

— Извините, — пробормотала я, судорожно оглядываясь через плечо. Из своего нового положения я уже не видела, куда делся мужчина в тренче. — У вас есть черный ход, через который можно выйти? — спросила я его, даже не пытаясь скрыть дикое отчаяние в голосе. — Клянусь богом, я не от полиции бегу.

Его глаза сузились, сканируя меня с ног до головы, и у меня не было никаких иллюзий насчет того, что именно он видит. Я выглядела как бездомная оборванка. И уж точно не местная — мой южацкий акцент за версту выдавал происхождение. Я уже морально приготовилась к тому, что он потянется к телефону вызывать полицию, но, к моему удивлению, он просто мотнул головой вглубь помещения.

— Спасибо, — выдохнула я и рванула в короткий коридор, ведущий в заднюю часть магазина. В конце коридора обнаружился крошечный туалет и складское помещение, а слева — кабинет с затолкнутым в угол двухместным диванчиком и письменным столом у дальней стены. На латунной вешалке висело черное шерстяное пальто и твидовая шляпа-федора. Но вот никакого намека на заднюю дверь или запасной выход здесь не было.

Я обернулась к хозяину лавки как раз в тот момент, когда он провернул замок на входной двери и перевернул табличку на «Закрыто». Закончив с этим делом, он развернулся и неторопливым шагом направился в мою сторону с ухмылкой на лице.