Но, наконец, после еще нескольких визгов и оставив на палубе не одну глубокую царапину, они подняли тело тролля на борт и смогли закрыть трап. И у них было доказательство, что он не был так близок к смерти, потому что, когда его переносили на лодку, он зашевелился, напрягаясь против цепей. Его глаза открылись, глубокие черные ямы под тяжелыми бровями, и Бэнкс, возможно, ошибался, но ему показалось, что он увидел в них гнев и смятение.

- Снова усыпи его, Дэвис, - сказал он солдату и наблюдал, как ему вводили препарат, гнев исчез из его глаз, и он вернулся в прежнее сонное состояние.

Бэнкс вернулся на берег, как раз настолько, чтобы помочь Хайнд и Виггинсу стратегически разместить последний C4 вокруг лагеря. Отряд вернулся на судно с припасами, и Бэнкс подождал, пока судно покинет причал и выйдет в фьорд.

- Взрыв, - сказал он и нажал на пульт дистанционного управления.

Серия вспышек разразилась среди хижин, за которой быстро последовал грохот, эхом раздавшийся по скалам. Когда дым рассеялся, от базы остались только кучи пыли и дымящиеся обломки.

- 14 -

Достичь пункта назначения заняло почти весь день, и отряд провел большую его часть, либо наверстывая сон, либо поедая горы тяжелой пищи в небольшой столовой корабля, либо навещая Уилкинса. Парень сидел в постели и заявлял, что более чем доволен предложенными ему сильнодействующими обезболивающими.

- Мы вправили ногу, капитан, - сказал Дэвис. - Когда действие обезболивающего пройдет, он будет испытывать боль, но после нескольких месяцев отдыха он будет здоров как бык.

Бэнкс провел большую часть времени на мостике с капитаном корабля, делясь с ним темными сигарами, пьющим крепкий черный кофе и в основном отказываясь от предложения выпить водку, чтобы заглушить дым.

Они говорили о троллях.

- Я слышал, что ваш человек Виггинс подшучивает, сравнивая нашего пассажира с персонажем американских комиксов. Многие из моей команды не смеются. Вы должны дать ему понять, что в этих краях тролли - дело серьезное.

- Это просто Виггинс такой, - сказал Бэнкс. - Он не относится серьезно ни к чему, кроме сигарет, выпивки и девиц, и я не уверен, насколько серьезно он относится к женщинам.

- Тем не менее, некоторые члены экипажа - потомки рыбаков, родившиеся и выросшие на этом побережье. Вы знаете, каковы такие люди - их истории уходят корнями в далекое прошлое, и люди, живущие у моря, слишком хорошо знают, что большинство легенд, рассказываемых зимними вечерами, имеют под собой хотя бы какую-то основу в реальности. Они говорят мне, что фьорд давно имеет мрачную репутацию, уходящую корнями в многие века. Они даже называют его "побережьем троллей" и говорят, что его давно избегают. Я расспросил членов экипажа о лагере, который вы только что взорвали. О нем тоже было известно, и его считали большой ошибкой, вызывающей страх, что может пробудиться то, что долгое время спало. Люди были рады, когда его забросили, и менее рады, когда услышали, что вы проводите расследование в руинах.

- Тогда им не понравится, что эта штука лежит на палубе?

Шкипер улыбнулся.

- Мне пришлось пообещать им удлиненный отпуск в барах Тромсе, иначе у меня был бы мятеж.

Они плыли так быстро, как могли, через архипелаг лесистых, покрытых снегом островов по глади моря под лазурным небом, и следы ночного шторма давно исчезли, и Бэнкс снова почувствовал, как напряжение в нем ослабевает и распускается.

Казалось, что работа, по сути, закончена.

* * *

Единственный примечательный инцидент в путешествии произошел, когда солнце было в зените. С палубы раздался крик тревоги. Это был Виггинс, который в тот момент дежурил.

- Капитан, тащите сюда свою задницу. Большой ублюдок недоволен.

Бэнкс прибыл одновременно с Хайндсом и Дэвисом, а капитан и его команда стояли позади них. Тролль жалобно стонал и корчился на палубе, словно испытывая мучительную боль. Когда Бэнкс подошел ближе, он увидел, что толстая кожа, больше похожая на крокодиловую, чем на человеческую, была сухой и шелушилась, а из трещин между самыми толстыми гребнями сочилась водянистая жидкость.

Тролль пытался поднять руки, чтобы прикрыть лицо, но ему мешали тяжелые цепи. Бэнкс увидел, как он поднял взгляд к солнцу и снова застонал, и этот стон выражал боль и страх. Цепи скрипели и напрягались под давлением его борьбы. Они держались.

Но как долго?

- Я не знаю, в чем его проблема, - сказал Виггинс. - Он в круизе, отдыхает и загорает. Ему сейчас нужно только переспать с кем-нибудь и выпить пару стаканчиков. Ему живется лучше, чем нам.

- Это солнце, - сказал Бэнкс. - Он боится солнца; более того, ему больно. Сержант, пусть капитан найдет что-нибудь, чтобы прикрыть его - может, большой брезент? Дэвис, попробуй успокоить его еще одной дозой седативного.

Оба приказа были выполнены в течение нескольких минут, и они подействовали: как только зверя накрыли двумя толстыми брезентами и вступила в действие еще одна доза седативного, он снова успокоился и пролежал так до конца путешествия.

Солнце садилось за цепочкой островов на западе, когда капитан привел судно с грузом в гавань Тромсе.

* * *