– Так она остается? – спрашивает Рул, и я делаю вид, что изучаю ульи, чтобы не отвечать на этот вопрос. Хани пока не сказала, что останется, или что хочет стать моей парой, но она также не убежала с криками. Пока.

Я просто хотел бы знать, о чем она думает. Если бы мы завершили брачную связь, я был бы связан с ней на каждом уровне. И мог бы чувствовать ее эмоции, стресс, страх и радость. Я получаю намеки на это здесь и там, и этого недостаточно. Ничего никогда не будет достаточно, когда дело касается Хани. Я хочу все с ней.

– Клифф, – мягко подталкивает Берк, вырывая меня из раздумий. Я тяжело вздыхаю и провожу рукой по волосам, дергая за пряди.

– Я пока не знаю, – признаюсь я. – Думаю, дела идут хорошо. Кажется, она счастлива со мной и довольна тем, что позволяет мне заботиться о себе. И… – я оглядываюсь на друзей, размышляя, стоит ли мне поделиться следующей частью. Я решаю пойти на это. В конце концов, они здесь, чтобы помочь мне завоевать мою пару. – Ну, вчера вечером она уснула, пока смотрела телевизор. Я отнес ее в постель, и она попросила меня остаться.

Я не могу остановить улыбку, расползающуюся по губам. Наклоняю голову вниз, чтобы друзья не увидели, как я краснею. Эта женщина. Она меня раскрепощает, и я обожаю каждую минуту этого. Боже, я все еще могу представить, как ее зеленые глаза, отяжелевшие ото сна, моргают смотря на меня. Хани мило, застенчиво улыбнулась мне, подвигаясь на матрасе, чтобы освободить место. Я почти не услышал ее тихого шепота, когда она попросила остаться, но как только я это понял, то в мгновение ока заполз к ней.

– Кажется, это хороший знак, – ободряюще говорит Берк, и двое других кивают.

– Надеюсь, что так, – бормочу я. – В смысле, мы ведь ничего не делали, кроме сна, но хорошо, что она чувствует себя со мной в безопасности, правда?

– Конечно, – снова отвечает Берк.

– Ну, так или иначе. Как дела у стаи «Черный лес»? – мои друзья позволили мне сменить тему, и я слушаю, как они рассказывают мне об установке датчиков движения и камер видеонаблюдения. Дети не возвращались со вчерашнего дня, когда я их спугнул, но я сомневаюсь, что это будет последний раз, когда мы видим их или, стаю «Черный лес».

Из того, что я узнал, есть неприязнь, которая не была разрешена, по крайней мере с их стороны. Я боюсь, что грубые, тусовочные панки – это только начало. Стая «Черный лес» не из тех, кто отступает, и я разворошил осиное гнездо, когда вышвырнул этих придурков с нашей земли.

Уже за полночь, когда все готово. Я благодарю друзей за помощь и смотрю, как они пакуются и готовятся вернуться в свои домики. Надеюсь, они скоро найдут свои пары. Может, кто-то из них попробует «Любовные укусы». Конечно, если моя пара решит остаться.

Мой медведь вышагивает внутри меня, беспокойный и готовый прорваться сквозь мою грудь, чтобы добраться до нашей пары. С полуночи, ровно в минуту, мы вступили в период брачной луны. Я не объяснил точно, что все это значит для Хани. Как она будет нуждаться во мне, как ее тело будет кричать о моем прикосновении, моем поцелуе, моей метке.

Я не хотел ее отпугивать или показаться слишком агрессивным, особенно после того, как я недавно за завтраком пробормотал о том, что займусь с ней любовью. Моя милая девочка была шокирована этими словами, поэтому я не был уверен, как она отреагирует на то, что я скажу ей, что скоро мы будем рвать друг на друге одежду. Это то, что ей придется почувствовать самой.

Я отворачиваюсь от друзей и рычу, поправляя пульсирующий член, хотя знаю, что единственное облегчение, которое я получу, это когда я буду на девять дюймов в глубине своей пары. Это часть того, почему я работаю здесь с ульями уже несколько часов. Как бы мне ни хотелось заявить права на Хани любым способом, я хочу, чтобы это был ее выбор. Чем дольше я рядом с ней, и она не носит мою метку, мое кольцо или не беременна моим ребенком, тем больше я отчаиваюсь.

Это не просто первая луна спаривания, которую я, надеюсь, испытаю с моей половиной, это также мой крайний срок с Хани. Я попросил у нее три дня, чтобы доказать, что нам суждено быть вместе, и до сих пор она не сказала ни того, ни другого, останется ли она. Что я буду делать, если она решит уйти сегодня вечером?

Кислота жжет желудок, а грудь вздымается, пытаясь всосать кислород, пока я сглатываю комок в горле. Господи, не думаю, что я бы выжил без нее. Это был один из видов одиночества – никогда не знать свою пару. Но проведя несколько дней с прекрасной богиней, которой меня одарила мать-природа, я не могу без нее.

Правду говорят о парах, которым суждено быть вместе, когда один умирает, другой обычно следует за ним. Мы буквально не можем жить без своих половинок, как только связь закреплена. Даже если я еще не пометил Хани, я чувствую ее везде, черт возьми. Она поселилась в моем сердце и душе, и если она уйдет, это разорвет меня на части.

Мой медведь ревет внутри меня, и я вздрагиваю от этого шума, когда поворачиваюсь, чтобы пожелать спокойной ночи своим друзьям.