— Идём. — На этот раз он просто берёт меня за руку, не принимая отказа. Почти волоком тащит к дальнему краю лагеря. Мы петляем между зданиями и палатками; почти все уже укрылись под землёй либо заняли позиции по периметру.

Мы проходим ещё несколько закрытых люков и добираемся до одного на самом краю, рядом с сияющей электрической оградой. Рук опускается на колено и возится с защёлкой, а я всматриваюсь в далёкую линию деревьев. Оттуда выходят новые Хранители — Шепчущие, покрытые грязью и кровью. Ограда трещит и шипит от энергии.

Рук ворчит, дёргает ручку и говорит:

— Заклинило.

Он встаёт и начинает искать что-то по сторонам.

И вдруг меня хватают сзади. Я кричу.

Глава 5

— Рук! — ору я, когда меня протаскивают сквозь ограду, прямо через мерцающие линии электричества. И это, блядь, больно. Кожа горит так, будто её снимают с меня тонкими полосами вместе с мясом.

Мне даже не нужно оглядываться, чтобы понять: меня схватил обезумевший Хранитель.

Горячее дыхание обжигает затылок. Я лягаюсь и дёргаюсь изо всех сил.

— Поэт! — кричит Рук.

Он тут же бросается следом за нами через ограду.

Хранитель тащит меня дальше: одна рука сомкнута на горле, вторая стальным обручем обхватывает талию. От него ужасно пахнет — палёной резиной и мёртвой плотью. Этот запах будто покрывает рот изнутри. Я лягаюсь снова и снова, пытаясь освободиться, но хватка у него железная.

Рук медленно приближается, пригнувшись и оценивая ситуацию.

— Помоги, — удаётся прохрипеть мне.

Хранитель перекрывает воздух, по краям зрения расцветают пятна. Он тяжело сопит мне в ухо, выдыхая порывы гнилостного воздуха, шевелящие волоски у виска. Глаза слезятся, пальцы немеют, пока я отчаянно пытаюсь вдохнуть.

Рук бросается на нас, обходит меня сбоку и врезается плечом в Хранителя. Мы оба летим на землю, и я слышу какой-то хруст, когда огромное тело мужчины падает сверху. Я стону: боль простреливает бедро, уходит вниз по ноге и вверх по руке. Может, треснуло ребро.

Рук уже сверху, пытается стащить Хранителя и бьёт его по голове и спине. Но тот не отпускает, переворачивает меня под себя и вдавливает в землю. Его рваное дыхание гремит у меня в ушах, из груди доносится приглушённый хрип, а сияющие глаза мерцают.

— Отпусти её! — орёт Рук, цепляясь за напавшего на меня мужчину, пока я пытаюсь разорвать его хватку. Но он чудовищно силён. Я выворачиваюсь, бью ногой и попадаю между ног. Рот Хранителя распахивается, глаза выпучиваются, пальцы чуть ослабевают — ровно настолько, чтобы Рук наконец смог стащить его с меня.

Хранитель бросается на Рука, и они, сцепившись, делают несколько шатких шагов, пытаясь повалить друг друга. Я вижу, как Хранитель бьёт Рука в челюсть с такой силой, что удивляюсь, как у него не ломается шея. Рука отбрасывает на несколько футов, он падает на спину и с болезненным стоном скользит по траве.

Хранитель кидается следом. Я с трудом поднимаюсь и атакую его сбоку. Мы превращаемся в клубок рук, ног и беспорядочных ударов, пока Руку не удаётся перевернуться сверху. Он врезает Хранителю в лицо, ненадолго оглушая.

— Пошли! — Рук хватает меня за руку и тянет обратно к лагерю. — Нам нужно в бункер.

Но Хранитель уже приходит в себя.

Он догоняет. Холодная ладонь хватает меня за руку — и я снова падаю.

Пусть Хранители и не издают звуков в привычном смысле, этот всё-таки шумит. В груди и горле вибрирует чудовищный хрип, будто он проглотил мешок зубов и теперь они пытаются вырваться наружу. Мерзко. Неестественно. Настолько… неправильно, что меня начинает тошнить.

— Помоги! — хриплю я, когда сильные пальцы вновь сжимают горло. Трахея сужается всё сильнее. Я опять начинаю отключаться, чернота размазывается по краям зрения.

А потом раздаётся хруст.

Всё стихает, и Хранитель обмякает.

Я поднимаю глаза и вижу Рука, сжимающего голову мужчины обеими руками.

Рук сломал ему шею.

Свет гаснет в глазах Хранителя, тело оседает на землю. Я выкатываюсь из-под него, кашляю и давлюсь, судорожно втягивая воздух. Горло болит, под кожей уже пульсируют будущие синяки.

Лишь через несколько секунд я замечаю: Рук застыл, глядя на тело мёртвого Хранителя. Лицо белое, грудь тяжело ходит. Он медленно опускает мужчину на землю, потом запускает ладонь в волосы и резко тянет их. Сильно.

— Рук? — Мой голос выходит хриплым и царапающим. — Ты в порядке?

Он резко поднимает взгляд. Нужно мгновение, чтобы затравленное выражение исчезло с лица. Затем он смотрит на лагерь по другую сторону ограды. — Нам надо вернуться внутрь. Они не должны увидеть нас здесь.

Он хватает Хранителя за запястья и начинает тащить тело к периметру.

— Встать сможешь? — спрашивает он. — Через секунду помогу.

— Нет, всё нормально, — отвечаю я. Наверное. Я, пошатываясь, поднимаюсь, пока Рук протаскивает тело Хранителя сквозь ограду. Не понимаю, зачем он вообще его двигает.