Больше всего на свете мне хочется стереть печаль с его невероятно выразительных глаз. Мне это необходимо.

Я встаю на дрожащие ноги и иду к нему, протягивая руку навстречу его ладони. В его глазах на смену слезам приходят красные сердечки. Сердце бешено отсчитывает секунды, пока мои теплые пальцы не скользят в его пластиковую хватку.

Осторожно — удивительно бережно для гигантского скелета — он подтягивает меня к себе, так что я оказываюсь между его широко расставленными бедренными костями, а в его глазах на смену слезам приходят красные сердечки.

— Мистер Боунджанглс? — шепчу я, запрокидывая голову, чтобы взглянуть на него.

Он отпускает мою руку и заключает меня в объятия своих костлявых рук. Одна огромная скелетная ладонь ложится мне на бедра и ягодицы, а другая — на спину.

Я готовлюсь к прикосновению, обхватывая его за ребра. Вместо холодного искусственного пластика я ощущаю тепло и исходящую от него энергию. Я опускаю взгляд на место касания и провожу пальцами по его ребрам и грудине, поражаясь этим ощущениям.

— Би Джей, ты... живой, — шепчу я, подняв на него глаза.

На собрании ассоциации домовладельцев я говорила о радости, которую дарит Хэллоуин. Но это? Это нечто гораздо большее, чем просто радость. Меня переполняет восторг, бурлящий и лопающийся, словно пузырьки в моем тыквенном портере. Только это чувство — куда более сильное. Я уже ощущаю, как тепло разливается по моим венам.

Между нами пробегает электрический разряд, пока наши лица медленно сближаются. Мои руки, лежащие на нем, дрожат — или, может быть, дрожит он сам? Я не могу ни думать, ни говорить, сокращение расстояния между нами кажется самым естественным делом на свете.

Он притягивает меня к себе, и наши губы встречаются. Гладкий край его зубов первым касается моих губ. Неуверенно. Словно задавая немой вопрос. Это совсем не похоже на поцелуй с обычным человеком, чьи губы мягки и податливы, но именно поэтому ощущения становятся еще более волнующими. Восторг от осознания того, что он — разумное существо, мгновенно перерастает в страсть, она разливается по мне, словно расплавленный воск от свечи внутри тыквы-фонаря, и тяжелой горячей волной оседает внизу живота.

Я приоткрываю губы в ответ на его поцелуй — словно поцелуй с ожившим двенадцатифутовым скелетом является единственным логичным завершением этой совершенно нелогичной ситуации. Никакого страха — только голод и глубокая, пульсирующая потребность исследовать его.

Первое прикосновение моих губ к нему дарит ощущение уюта, словно я закуталась в теплый свитер, спасаясь от прохлады октябрьского утра. Когда я открываю рот, вкус осени дразнит мой язык — свежие яблоки и опавшая листва с нотками тыквенных пряностей.

Легкая вибрация пробегает по его массивному телу — словно стон, запертый в его костном мозге, пока я приподнимаюсь на цыпочки и хватаюсь за его ключицы, отчаянно пытаясь притянуть его ближе. Я провожу языком по острому ряду его зубов, и из моей груди невольно вырывается стон.

Его огромные руки бережно прижимают меня к себе. Он позволяет мне изучать форму и текстуру его рта, пока его руки скользят по моей спине, лаская изгибы тела, и с каждым мгновением мы становимся все смелее в этих ласках.

Он притягивает меня к себе так, что моя тяжело вздымающаяся грудь трется о него при каждом прерывистом вдохе, я невольно двигаюсь так, чтобы края его ребер проходили прямо по моим ноющим соскам, затвердевшим и чувствительным от возбуждения. Когда мой нежный великан слегка покусывает зубами мои губы, я судорожно втягиваю воздух.

Увы, слишком скоро нас возвращает в реальность шум — хлопанье автомобильных дверей и голоса людей.

— Би Джей, они не должны видеть, как ты двигаешься, иначе тебя заберут, — шепчу я, отскакивая назад на дрожащих ногах.

В его глазах читается глубокая печаль, он кивает мне, медленно убирает руки с моего тела, встает и пятится назад, пока не возвращается на свое прежнее место, где снова замирает, глядя на улицу отсутствующим взглядом.

Я смотрю вниз на траву — вмятины от его коленей подтверждают то, что только что произошло. Это не было каким-то безумным утренним наваждением. Я касаюсь пальцами своих припухших губ — еще одно доказательство того, что я действительно целовалась с двенадцатифутовым скелетом.

— Продолжение следует, — говорю я, а затем разворачиваюсь и иду к воротам, чтобы посмотреть, что происходит.

В этот момент я даже не знаю, что шокирует меня больше — невероятно страстный поцелуй со скелетом или вереница машин, подъезжающих к дому. Люди выходят из них и направляются ко мне.

Я выхожу им навстречу, следя за тем, чтобы ворота за мной закрылись, и мысленно отмечаю, что нужно купить замок.

— Чем могу помочь? — спрашиваю я у первой женщины, стоящей в очереди, которая стремительно растягивается вдоль тротуара.

— Не могу поверить, что это вы! — визжит она, подпрыгивая на месте. — Я пришла ради фотографий со скелетом.