Ярг резко остановился и поднял кулак, передавая сигнал остальным по цепочке. В лесу егеря не разговаривают, могут перекинуться парой слов, когда без этого никак, а прочее общение идет жестами или обыкновенным молчанием, каждый и без напоминаний понимает свои задачи. Сорока с Котлом разобрали сектора, Ромашка взял на себя тыл, и мимо этих глаз в округе не проскочило бы ничего, вплоть до свежесломанной ветки.

Вот только смотреть оказалось не на что, леса впереди нет. До деревни еще тысяча шагов, и каждый в отряде четко помнил, что тут всегда рос глухой лес со здоровенными деревьями, а вместо него теперь лежит изрытая земля да торчат пни в обхват, между ними белеет щепа, и кругом стелется чистое поле. Причем стволы, судя по вывороченным корням, вырывали целиком, а уже потом брались за пилы и топоры.

На лицах при этом не проступило ни капли удивления, хотя про себя Ярг отметил, что таких перемен не ожидал, и надо будет уточнить у старосты, за что они так с лесом. Впрочем, местная власть имеет право на вырубку, была бы необходимость, а недавнее нашествие Жил такое решение оправдывает с запасом.

Мимо армейского лагеря отряд прошел не задерживаясь, предупреждать кого-то о своем появлении Ярг и не подумал, егеря всегда ходят скрытно. Посты миновали, и часовые даже ухом не повели, даже учитывая, что до ближайших зарослей отсюда далеко. Стоят себе, охраняют, и по всему видно, что главная польза от такой службы в том, что она числится в караульной ведомости. У армии, словом, все как обычно, ничего у них не меняется.

Не так давно вокруг деревни красовался дырявый частокол, через который даже перепрыгивать стыдно, хочется заранее извиниться, а то мало ли, рухнет от такого обращения. Сейчас же стена куда внушительнее, поверху расхаживают люди, катаются баллисты, и это, чего уж, удивительно, но виду Ярг не подал, да и остальные смотрели ровно, разве что моргали через раз. У егерей выказывать чувства не принято, а уж удивление тем более.

Есть тому и причина, лет пятнадцать назад кто-то из отряда, Ярг уже и не вспомнит кто, ляпнул, что кто удивится, тот и тащит мешок с общей поклажей. И пока не попадется кто-то другой, отдуваться придется за всех.

Вторую неделю ноша закреплена за Ромашкой, самым молодым в отряде, увидел двойную радугу и не сдержался, такая вот теперь у парня судьба. А до него целый месяц мешок таскал Котел, крупный мужик, снабженец и главный кулинар. Тот впервые попробовал мясо хищной креветки, привезенное из восточного морского королевства, и вкус поразил его до глубины души. Вслух Котел не проронил ни звука, но лицо выдало с потрохами, и проголосовали единогласно.

К частоколу подобрались вплотную и стали ждать, пока сверху прокатится патруль.

— К Гундару идем, скажем, что пришли, — решил Ярг, и все коротко кивнули.

Возле жилья егеря совсем не те, что под кронами, накопленное за поход напряжение можно наконец сбросить и хоть немного дать себе волю, оттого некоторые делаются даже общительными. Сорока, например, свое прозвище получил ровно за болтливость.

Постояли, послушали, как колеса удаляются к северной стороне. Воротами пользоваться нельзя, уже лет десять как кто-то сказал «кто через ворота, тот слабак», с тех пор и не пользовались. Да и какие тут, по совести, сложности. Вот к лорду на его высоченную башню по отвесной каменной стене забираться было чуть мудренее, что есть то есть, но ведь справились же.

— Кто последний, тот лох, — обронил Ярг, ударил Основой в ноги и взмыл на гребень. Сорока опешил, но вызов принял, разогнался в два прыжка, зацепил крюком верх частокола и маятником перемахнул через ограждение. Котел вбил ладонь между бревен и рванул следом, ну а Ромашка просто растворился в воздухе, и вот он уже наверху, дразнится, но с каменным лицом.

— Усложняем, — шикнул Ярг, когда перебрались все. — Кого заметит кто-то кроме Гундара, того всю следующую неделю зовем дураком.

Деревню пересекали короткими перебежками, от угла до угла, и, к сожалению, никого так и не засекли. Местным на гостей откровенно плевать, все при деле, кто тачку катит, кто яму копает, один работяга прогремел колесом в полуметре от вжавшегося в простенок Котла и даже не покосился.

Через всю деревню тянется светящаяся канава, в соседние такие же льют серый камень, вдоль стены выстроились длинные бараки, и по всем меркам это заслуживает раскрытого рта. Ярг поглядывал на сослуживцев, а те встречали каждое здешнее чудо как что-то совершенно обыденное, и он прекрасно понимает, что проняло их не меньше, чем его самого, но спор для егерей штука святая.

Гундара вычислили сразу, а нагнали лишь на площади, у дома старосты, где тот раздавал указания часовым на ночь и распределял посты. Правда, делал он это почему-то шепотом, хотя обычно Гундара хорошо слышно даже из леса, не орет человек, просто голос поставлен.

— Добрый вечер, — пробасил Ярг ему прямо в ухо.

Гундар подпрыгнул, схватился за меч и поначалу явно готовился к бою, потом узнал лица, и дыхание он выравнивал еще долго.

— Чего не предупредили? — прошептал он. — И почему опять не через ворота? Я часовых для кого выставляю?