— Он кланялся вон туда, — Кейн махнул рукой на пустой проулок, — где отродясь никого не стояло. Так что из нас двоих он засек кого-то третьего.

Вельт открыл рот, прикинул что-то в уме и спорить дальше не стал, видимо, с арифметикой выходило неладно у обоих. Так что постояли, посмотрели на нож.

— Я слышал, у них обычай такой, — Кейн поскреб подбородок. — Мол, так они к переговорам приглашают. По уму надо самим к ним сходить, вернуть эту штуку и поговорить, вроде оно у них так заведено.

— Наоборот же, — нахмурился Вельт. — Возвращать нельзя, дурной тон.

— Неправда. И вообще, дай сюда. — Он отобрал вещицу и поднес к глазам. Кость гладкая, желтоватая, тяжелее, чем положено кости, клинок посередине переломлен углом, будто его нарочно сломали и заново срастили, а внутри, стоило прислушаться, тихонько ходила Основа кругами, не находя выхода.

— Непростая безделушка, ох непростая… — заметил Вельт.

— Ладно, — сдался Кейн, хотя расставаться с добычей уже откровенно не хотелось, вещица интересная, такой бы на стене висеть, рядом с остальными. — Пойдем старосте расскажем.

— Я и так здесь, — отозвалась темнота за их спинами, и из нее шагнул староста, а Кейн на всякий случай убрал находку за спину. — Возвращать не обязательно, можешь не прятать. Но это хорошо, что они решили говорить.

Глава 2

Проснулся я ни свет ни заря и не по своей воле, у навеса вовсю топали и вполголоса переругивались, а небо над лесом еще и не думало светлеть. Привстал на локте, и картина понемногу начала проступать, от гнилоходовой ямы мужики таскают горшочки, вид у всех помятый, на некоторых одежды столько, что и одеждой не назовешь, и каждый второй косится на меня так недобро, будто это я их туда загонял.

Протер глаза, встряхнул головой, а надо мной уже стоит Корш.

— Вот, ешь, — горшок перекочевал мне в ладони. — Времени мало, пора выходить. И так с задержкой идем.

С этими словами он зашагал командовать дальше, а я отогнул тряпочку, и от горшка потянуло рыбным супом. Вот это я понимаю, хорошее начало дня, бульончик наваристый, со специями не поскупились, вон даже перчик плавает. Тут же и свежий хлеб, а на дне сверточка нашелся десерт, брикетик с медом из моих же запасов, чтобы зарядиться бодростью на весь путь.

Сегодня ведь день знаменательный, мы отправляемся в научную экспедицию. Так что ложка замелькала между горшком и ртом, булка исчезла как-то сама собой, и только свинка всё это время смотрела на меня с осуждением.

— Да хватит тебе, — возмутился я с набитым ртом. — Возьмем тебе еды на дорожку, не переживай. — Потрепал ее за ухом, но подозрения во взгляде не убавилось ни на каплю. — Ой, всё, не смотри на меня так, мне же кусок в горло не лезет.

Отвернулся от нее, спешно дохлебал остатки и между делом проследил за делегацией полуголых мерзнущих мужиков. Ну понятно, прямо посреди ночи добывали слизь. Вон у ямы лежит разваленный щит с отверстиями, догнил уже почти, а тара пополняется из железного корыта, всё как в прошлый раз, только без моей помощи.

С глицерином, надо полагать, тоже разобрались, за Коршем не заржавеет. Не зря же мыловарня последние дни работала в три смены, а вчера и вовсе не затихала, выходит, задача стояла не столько в мыле, сколько в отходах.

Сбегал умылся в ледяной воде, чтобы мозги встали на место, поздоровался с работягами, и те буркнули что-то в ответ, из чего делаю вывод, что до конца дня меня, пожалуй, простят. Ну а дальше принялся собирать всё необходимое, и первым в этом списке идет ватник, я к нему прирос намертво.

Еще бы обувь по такому же принципу соорудить, резину бы какую найти на подошву, но это мечты из разряда несбыточных. Тем более что пока можно и в лаптях походить, а потом и на валенки замахнуться. Ну а что, ничего совершеннее для холодной зимы люди так и не придумали. Будь она по европейскому типу, слякотная, с мокрым полурастаявшим снегом, тогда да, валенки ни к чему, раскиснут за час. А вот когда стоит хороший дубак — милое дело, ноги не вымокнут, топай себе по сугробам хоть весь день, и замерзнут они последними.

Беда в том, что нормальная зима со всеми прелестями минус тридцати надвигается сюда впервые за хрен знает сколько веков, и местные к такому, вполне вероятно, попросту не готовы. Ничего, приучим и к ватникам с валенками, а там и до ушанок доберемся, чтобы всё было как у людей.

Направился я к грибной ферме, и свинка, похоже, поняла зачем, сама зацепила прицеп и поскрипела следом.

— Мужики, нам бы грибов, да покрупнее и посытнее, — окликнул я с порога. — Далеко топать, искать там еду будет некогда.

— Так Корш же вроде загрузить должен был, — задумался грибовед и оперся на черенок.

— Ну так то нам, а это для свиноты.

— Так она только утром сожрала аж два гриба! — возмутился тот и обвиняюще наставил палец на мою спутницу. — Сказала, ты отправил.