Я был потрясен, когда он вскочил со стула, сделал два больших шага и схватил меня за рубашку.

— Как ты, черт возьми, смеешь, Мэддокс? Ты можешь быть моим другом и правой рукой, но у тебя нет права подвергать сомнению то, что я делаю в отношении своей семьи. Моей семьи. Не твоей. Помнишь? У тебя же ее нет.

Хотя я чувствовал, что его злоба не была вызвана гневом из-за того, в чем я его только что обвинил, это не означало, что не проявилась моя собственная ярость.

— Пошел ты, Арман. Ты прав. У меня был отец, который издевался над моей матерью, получая удовольствие от угроз и запугивания собственного сына после того, как избивал его без малейшей причины. И у меня была мать-наркоманка, героин, который она втыкала себе в руку, и таблетки, которые она принимала, помогали ей справляться с моим жестоким отцом. Хочешь еще раз взглянуть на шрамы, которые оставил после себя этот ублюдок? Ты почувствуешь себя более лучшим отцом, продав единственную собственную дочь?

Не было сомнений, что сказанные мной слова положат конец нашей дружбе, но в тот момент я не мог позволить этому зверству продолжаться. Ни на секунду. Я дернулся, чтобы не ударить его, изо всех сил стараясь напомнить себе, что он восстанавливается после опасной для жизни травмы, которая была получена по моей, и только по моей вине.

— Что, блядь, тебе до этого? Ты же взял за правило ни о ком не заботиться. Не так ли, Мэддокс? Ты замкнулся в себе после смерти Лолы, ведя себя так, будто все в этом гребаном мире — твоя вина. Этот камень преткновения давит на тебя, брат.

— Какое мне дело? Позволь мне кое-что сказать тебе, брат. — Я бросил ему в лицо семейное ругательство. — Эта красивая девушка, которую ты продал, как скот, — особенная, яркая звезда в море акул и пираний, причина, по которой солнце встает по утрам. Если бы ты провел с ней немного времени, то бы наконец понял, какая она потрясающая.

Как только я закончи свою тираду, я заметил, что его глаза широко раскрылись.

Тишина и напряжение, установившиеся между нами, оказались более трудными, чем я себе представлял.

— Бог ты мой, — прошептал он вполголоса. — Как я этого не заметил? Ты влюблен в нее.

Я закрыл глаза и отвернулся.

— Ответь мне, — потребовал он.

— Да, Арман. Я влюблен в Зои и не позволю тебе отнять ее у меня. — Пока я смотрел ему в глаза, стараясь оставаться настолько сдержанным и дерзким, насколько был способен, он шокировал меня до чертиков, нанеся один сильный удар.

Я отлетел назад, едва не свалившись на пол, и поднес руку к своей челюсти. Пока мне удавалось удерживать стакан в руках, я наблюдал, как виски расплескивается по хрустальному циферблату. Я мог думать только о том, что прекрасный подарок скоро будет уничтожен.

Вместе с моим желанием быть с Зои.

Арман глубоко вздохнул и снова медленно опустился в кресло. На этот раз, когда он опустился на сиденье, я был уверен, что он постарел еще на пять лет. Цвет его лица был настолько близок к серому, насколько я мог себе представить. Когда он обхватил голову руками, я почувствовал себя еще более дерьмово.

Секунды шли.

— Я не договаривался о браке с Девином и его сыном, Мэддокс, но ты, как всегда, прав.

— Тогда кто, черт возьми, это сделал?

Он поднял голову и посмотрел на дверь, прежде чем ответить.

— Мой отец.

— Что? — теперь я был тем, кому нужно было присесть.

— Это правда, — он кивнул. — В день выпускного вечера мне прислали документы, подтверждающие это. Я пытался дозвониться до Девина, но он игнорировал мои звонки. Я был готов оплатить контракт до последнего цента, который у меня был.

— Ты узнал об этом предполагаемом соглашении до ее возвращения в город, поэтому ты не только потребовал, чтобы она вернулась домой, но и заставил меня следить за ней, пока сам не сможешь привезти ее сюда.

Он кивнул, выглядя таким несчастным, каким я его еще никогда не видел.

— Я не был уверен, что со всем этим делать, но я не собирался позволять Девину прибрать ее к рукам без боя.

— Пиздец. Почему твой отец сделал что-то подобное? Жан-Батист не раз выражал свою ненависть к этому человеку.

— Честно говоря, я не знаю, за исключением того, что бизнес есть бизнес, на кону миллиарды долларов, и в Техасе все не так радужно, как нас уверял Франсуа. На самом деле, они на грани краха. Из-за того, что Девин работает в Техасе с законодателями штата, он перекрывает нам различные пути, строительство занимает в три раза больше времени и, по крайней мере, в два, если не в четыре раза больше средств, чем мы планировали. Франсуа пытался вмешаться, но если что-то не изменится, наша дочерняя корпорация обанкротится в течение шести месяцев.

Иисус Христос. Я даже не догадывался. Совсем.

Техас был полностью под контролем Франсуа, но я не видел и не слышал о каких-либо тревожных сигналах.

— Твой отец пытался защитить всю семью.