Звуки ее мучения всегда будут преследовать меня, и я среагировал, не задумываясь, обхватив рукой шею напавшего на нее мужчины. Был ли это адреналин или просто ярость, но я с легкостью смог отшвырнуть ублюдка. Но, как и ожидалось, он замахнулся, пытаясь ударить меня кулаком в лицо.

Я был слишком быстр для него, легко увернулся и нанес три жестких удара подряд.

Зои закашлялась и перекатилась на бок, звук ее затрудненного дыхания только подлил масла в огонь. Но она жива. И я хотел, чтобы так и оставалось.

Никто не трогает мою женщину.

Скудного освещения было достаточно, чтобы я смог разглядеть напавшего на нас мужчину, но не чтобы я узнал его. Но это не имело значения. Я нанес еще один сильный удар, и мой кулак попал ему в челюсть. Когда он что-то проворчал, я заметил, что он потянулся за оружием. Я выбросил ногу вперед и ударил его прямо под подбородок.

— Мэддокс! — воскликнула Зои.

— Успокойся, малышка. — Когда этот ублюдок решил снова нацелиться на нее, сделав выпад в ее направлении, я ударил его своим «Глоком» по щеке, отбросив его назад. Ужасные звуки быстро надвигающейся бури усилили искажение света, что сделало момент почти трагичным.

Он снова бросился на меня, сжимая оружие и готовясь выстрелить. Я выбросил руку вперед, отводя его руку в сторону за долю секунды до того, как пистолет выстрелил. К счастью, этот придурок выронил его. Удивления было достаточно, чтобы заставить его отвести глаза, и я схватил его другой рукой за горло, используя инерцию и силу борьбы, чтобы прижать его к книжному шкафу у стены.

Когда вокруг нас посыпались книги и другие предметы, я сжал руку, перекрывая ему доступ воздуха. Зои нашла источник света и направила луч в мою сторону.

— Что тебе нужно? — спросил я, но интуиция подсказывала мне, что ответа я не получу, даже если ослаблю хватку. — Возможно, ты останешься жив, если скажешь мне.

— Спроси себя, кого ты боишься больше всего, Бугимен.

Какого хуя?

Поток света позволил мне заглянуть в глаза этому ублюдку. Когда он ухмыльнулся, даже осмелился рассмеяться, я без труда понял, что он был не более чем наемником, человеком, посланным, чтобы избавиться от меня.

И передать мне сообщение.

Что, черт возьми, этот никчемный кусок дерьма пытался мне сказать? Что вся эта хуйня была из-за меня, из-за того, что я совершил в своей жизни, из-за мести, о которой никто из нас и не подумал? Я снова впился пальцами в его шею, наслаждаясь его сдавленными звуками.

Когда я почувствовал, что Зои придвинулась ближе, я зашипел себе под нос.

— Отойди, Зои. Это не то, что тебе нужно видеть, — сказала я ей, прижимая дуло к его виску.

— Ни за что. Покончи с этим. Убей его, — сказала она.

Очень медленно я повернул голову, чтобы увидеть нетерпение на ее лице.

Хотя этот момент и можно было назвать катарсисом, я должен был пожалеть о том, что собирался сделать, но я знал, что лучше не думать об этом.

В конце концов, я был всего лишь хладнокровным убийцей.

Так что я сделал свою работу.

Нажал на курок.

ГЛАВА 25

Мэддокс

Три ебучих дня.

Столько времени ушло на то, чтобы за нами прилетел самолет. Я уже несколько раз пытался решить эту проблему, но отсутствие электричества и поваленные деревья, перекрывавшие дороги, делали все попытки практически невозможным. Мы вернулись всего несколько часов назад, и я наконец-то выспался, хотя сомневался, что буду чувствовать себя отдохнувшим в ближайшие дни, а может, и недели.

Если вообще когда-нибудь отдохну.

В то время как сам дом получил лишь незначительные повреждения от урагана третьей категории, береговая линия была усеяна обломками, а вода бурлила все то время, пока мы там находились. Я оттащил тело нападавшего в самую чащу леса, сделав все возможное, чтобы захоронить его. Я изучил его личность, чтобы убедиться, что не осталось никаких следов связи с ним, ни Зои, ни моих собственных. Я также обыскал окрестности и обнаружил его машину в полутора милях от дома. Как и ожидалось, нападавший постарался не упустить ни единой детали, которая могла бы пролить свет на тайну.

Из-за этого мой гнев был на пределе, а терпение на исходе, и мы с Зои были как на иголках. Я почти не спал, полный решимости присматривать за женщиной, которая превратилась, возможно, в самую сильную молодую леди, которую я когда-либо встречал.

События последних нескольких месяцев сильно изменили ее, особенно за последнюю неделю. Она больше не пряталась за розовыми очками, хотя я был рад видеть, что она не совсем утратила интерес к жизни.

Она умела смеяться, дарить утешение и даже мимолетные моменты страсти. Но как только мы приземлились и Франсуа приехал в аэропорт, она вернулась к своей роли послушной дочери, не задавая никаких вопросов и не выдвигая никаких требований.