Брак по расчету?

Она что, издевалась надо мной?

Ужас, возникший в моей голове, был невыносим. Стал бы Арман делать что-то настолько нелепое, подвергая опасности собственную дочь? Осмелился бы он попытаться продать ее тому, кто больше заплатит? Во всей этой ситуации было что-то не так, подтверждая мои прошлые чувства. Тот факт, что он не сказал мне, с чем имеет дело, намекал на то, что, возможно, мои предположения были верны.

И я ненавидел себя за то, что не мог поверить в Армана в этот момент. Не затуманило ли это мои суждения, не заставило ли меня задуматься о том, чтобы сделать что-то, что могло бы разрушить нашу дружбу, которую, скорее всего, никогда не удастся залечить?

Ярость оставалась на поверхности, но интуиция подсказывала мне, что я был прав. Почему? Было ли нападение вызвано тем, что Арман не согласился установить связи? Я сделал все возможное, чтобы пока отложить это в сторону, но я вернусь к этому утром.

— Мэддокс, — прошептала Зои, возвращая меня в настоящее.

Я глубоко вздохнул, задержал дыхание и позволил своему взгляду опуститься на ее обнаженные ноги, как будто увидел ее впервые. То, что я хотел сделать, было богохульством, но пути назад нет. Мой гнев подпитывал мой член, отодвигая в сторону всякую рациональность.

Голод.

Я чувствовал сильный голод, и это не имело ничего общего с потребностью в пище. По крайней мере, моя жажда была утолена; сладкий вкус киски Зои, оставшийся у меня во рту и горле, только подтолкнул зверя из глубины души ближе к поверхности. Я облизал губы в знак признательности, изучая ее роскошное тело, делая все, что мог, чтобы сдержать тьму, растущую глубоко внутри.

Предъявляя на нее права, срывая запретную завесу, которую чтил, я еще больше подверг ее жизнь опасности. Обеспечить ее безопасность могло оказаться непростой задачей. Однако не было возможности повернуть время вспять, не было возможности стереть то, что накопилось с тех пор, как я увидел ее в Нью-Йорке.

Последствия будут тяжелыми, болезненными, но с ними я разберусь, когда это будет необходимо. Теперь мне нужно больше, настолько больше, что каждый мускул оставался напряженным.

Зои наклонила голову, ее глаза мерцали в свете огня. Она была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел. И она действительно была настоящей женщиной, каждый дюйм ее тела, от длинных ног и округлых бедер до тонкой талии, и грудей, идеально ложащихся в мои ладони. Я имел в виду то, что говорил ей раньше. Ни один мужчина больше никогда не прикоснется к ней, иначе они столкнутся с моим гневом.

Ее тихое мурлыканье говорило о многом, а тоска в глазах была полна надежды на будущее.

Я рассмеялся, когда в первый раз напомнил себе, что нарушаю правила, но теперь я снова ощутил вкус запретного. Каким-то образом я знал, что слова, которые я произнес, собственнические чувства, которые я проявил по отношению к ошеломляющей, но раздражающей красоте, вернутся и поимеют меня.

Но мне, похоже, было наплевать. Я имел в виду то, что сказал: моя власть над ней только начиналась. Я хотел большего и возьму все, чего желаю. Я, не теряя времени, поставил ее на колени. Когда я взял ее за щеки с обеих сторон и грубо провел большими пальцами по подбородку, она с любовью посмотрела на меня.

— Ты принадлежишь мне, — повторил я, поглаживая ее лицо и удивляясь тому, как она вздрогнула от моего прикосновения.

— Навсегда?

— До скончания веков.

Я слышал, что она сказала, какие чувства она выразила. Какая-то часть меня все еще знала, что я должен продолжать отталкивать ее, делать все, что в моих силах, чтобы заставить ее возненавидеть меня. Она была слишком хороша, слишком невинна, а я, в конце концов, был подлым человеком, ебанным Бугименом, от которого ей следовало бежать, в ужасе из-за того, что я мог сделать.

Вместо этого, гравитационное притяжение между нами только усиливалось, подталкивая меня делать невыразимые и чрезвычайно порочные вещи с ее роскошным телом. Мне было трудно дышать и даже ясно мыслить, но когда я приблизил ее голову к своему ноющему члену, я почувствовал ее растущую потребность.

— Отсоси мне, малышка.

Зои провела своими длинными пальцами по внутренней стороне моих икр, не торопясь проводя ими вверх, к бедрам. Выражение ее лица было изысканным, озорным и в то же время слишком соблазнительным. Когда она осмелилась подуть на кончик моего члена, я схватил ее за волосы и прижал к себе ее губы.

— Не дразни меня. Тебе не понравится то, что произойдет, если ты это сделаешь, — произнес я дрожащим голосом.