«Мы ведь уже встречаемся для этого, — прошептала я ему на ухо, моя рука уже скользила вниз по его твердой груди, нащупывая пряжку ремня. — Зачем нам еще и специально выделенное время на людях? Это время, которое мы могли бы потратить… на это».

«Потому что я также хочу проводить с тобой время в одежде, Эйс».

Слова Джулиана были решительными, но его руки, блуждающие внутри моего платья-халата, рассказывали другую историю.

Я сбросила платье, оставшись только в белье, и подарила ему свой лучший взгляд «иди сюда».

«Но я так хорошо выгляжу без одежды».

Стон желания Джулиана был единственным ответом, который я получила. Он быстро расправился с моим бюстгальтером и трусиками, а затем раздвинул меня и довел до предела своим языком и пальцами.

Никогда раньше я не была такой уверенной в постели, такой смелой в своих словах. Джулиан всегда заставлял меня чувствовать себя самой сексуальной женщиной на свете. Каким-то образом он хотел меня так же сильно, как я хотела его, и я наслаждалась этим.

Для наших «не-свиданий» я всегда тщательно выбирала места подальше от работы, где вероятность случайно столкнуться со знакомыми была низкой. Джулиан закатывал глаза, когда я вела его на обед за много кварталов от офиса.

«Это тот момент, когда ты раскрываешь себя как серийный убийца? — поддразнил он, передразнивая мои же слова. — Заманиваешь меня в подозрительную студию, и меня больше никто никогда не увидит?»

«Возможно. На твоем месте я бы прощалась с жизнью, Хант».

Мы нашли итальянский ресторан, который я забронировала: слегка безвкусное место с пластиковыми виниловыми кабинками и огромными порциями. Джулиан посмеялся над моим выбором, но с радостью втиснулся в маленькое пространство и заказал лазанью.

Он не вписывался; он никогда и никуда не вписывался, если честно. В нем было слишком много жизни. Куда бы мы ни пошли, люди следили за ним — их глаза провожали каждое его движение и жест.

Я наблюдала, пока мы ели: за твердостью его рук, за шириной плеч и за неожиданной мягкостью в его глазах, когда он улыбался мне. Как мог этот мужчина быть моей радостью? Как он мог быть реальным? Иногда он все еще казался мне плодом воображения, как и то, что мы делали вместе.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Эйс, — сказал Джулиан, добавляя еще пармезана в свою тарелку. — Ты смотришь на меня.

— Нет.

Он прикусил губу, чтобы скрыть улыбку.

— Я не против. Я знаю, что я очень красивый.

— И очень скромный.

— Поэтому я тебе и нравлюсь.

Я не смогла сдержать улыбку, расползавшуюся по лицу. Он действительно мне нравился. Больше, чем следовало — больше, чем полагается для интрижки с начальником.

— Расскажи мне еще о своем детстве, — сказала я, прежде чем закинуть в рот очередную ложку спагетти.

Джулиан откинулся на спинку кабинки. Он выглядел совершенно расслабленным, его улыбка была нежной.

— Ты уверена, что наелась пасты на обед, красавица? Я не уверен, что это…

Я схватила салфетку из подставки и бросила в его сторону. Она приземлилась на стол между нами, и он по-настоящему рассмеялся.

— Оу. Страшно, Эйс.

— Я задала тебе вопрос, знаешь ли.

— Знаю, — его рука легла на стол рядом с моей, и он мягко провел пальцем по линии моего пальца. Технически это не нарушало правила того, что нам не следовало делать на людях, но судя по тому, как бабочки в моем животе ожили, я поняла, что это было совсем не невинно.

— У меня было отличное детство. Моя мама была заботливой, из тех, кто каждый день собирал мне ланч-боксы. Она развелась с отцом, когда мне было около тринадцати, но они продолжали ужинать вместе раз в неделю. Думаю, они скорее просто разлюбили друг друга.

— Никаких безумных ссор?

— Никаких.

— А как насчет твоего отца?

— Какая же ты сегодня любопытная.

— Мы мало говорим о тебе.

— Только потому, что ты бесконечно интереснее.

Я нахмурилась на него.

— Это совершенно не так, мистер «Fortune 500». Есть куча вещей, которые я хочу знать.

— Например? Во сколько я встаю утром? Делаю ли я растяжку до или после тренировки? В чем секрет успеха? Пин-код моей кредитки?

Тон Джулиана был дразнящим, но вопросы были до жути знакомы многим из тех, что я читала в интервью с ним. Без сомнения, мир был полон решимости выяснить, в чем его секрет.

Тяжелая работа — вот что я могла бы сказать им всем, увидев, как много он трудится. Как загорались его глаза, когда он говорил о способности технологий раздвигать границы и создавать лучший мир.

— Нет, — тихо сказала я. — Ты играл на каком-нибудь инструменте в детстве? У вас были домашние животные? От каких фильмов ты плачешь? Какой у тебя любимый праздник?

Джулиан долго смотрел на меня с кривой улыбкой на лице. Она выглядела более настоящей, чем все те улыбки, что он дарил мне раньше. Мысленно я добавила эту версию него в свою коллекцию, к той версии, которая достается мне, когда мы наедине. Это та версия, которая нравится мне больше всего.

— Ты редкая драгоценность, ты знаешь это?