— Учитывая, что это, по сути, мой пост, ты, похоже, весьма уютно устроилась.

Серим открывает рот, закрывает его. Прокашливается, наклоняясь ближе и снимая колпак с еды Аркина:

— Я думала, мы могли бы насладиться—

— Я поел.

Её щёки краснеют.

Медленно она опускает колпак обратно, складывая руки на коленях. Она переплетает пальцы, изо всех сил пытаясь не нервничать под темным взглядом Аркина:

— Простите меня, Феникс. Я предположила—

— Неверно.

Остаток предложения Серим гаснет за поджатыми губами, что-то зреет в её цепких серых глазах. Что-то, что Аркин узнаёт, — эмоция, которая часто зреет в его собственной груди, несмотря на все попытки её скрыть.

Неуверенность.

Она поднимает подбородок, сидя невероятно прямо:

— Я понимаю, что вы расстроены из-за—

— Твоего провала держать меня в курсе испытания моего Огненного Жаворонка? Её предполагаемой казни?

— Неправда, — быстро бросает она сквозь поджатые губы с горьким оттенком в голосе. — Я вычеркнула её имя из книги. Это вина других, что они не передали послание дальше.

— Вот как?

— Именно так, — огрызается Серим. — К тому же я знала, что она найдёт способ пробраться обратно. Она всегда находит.

— Любопытно, — глаза Аркина сужаются на трепещущей точке сонной артерии Серим, пока она сидит, точно статуя. — Мой Оруженосец Феникса прислал жаворонка, которого я получил совсем недавно. Доложил, что ты выглядела удивлённой, когда он лично доставил тебе мои последние приказы. Но, возможно, он ошибся? — спрашивает он, бросая ей кость, которую она жадно подхватывает — её лицо смягчается.

Осанка расслабляется.

Пусть лишь ненадолго.

— Действительно, — она издаёт сокрушённый вздох, тянясь вверх, чтобы поправить идеально уложенные волосы. — Несмотря на… обузистые замашки Рейв, это было тяжёлое время — функционировать без нашего самого острого Клинка Феникса, пока она наслаждалась своим творческим отпуском, учитывая те многочисленные приготовления, которыми вы нас заняли. — Едва заметный подъём подбородка. — Когда мы планируем начать вторжение?

Мы?

Аркин изогнул бровь, полез в карман и вытащил маленький наполненный смогом кувшинчик, который нашёл среди вещей Каана, ставя его на стол для последующего осмотра:

— После спадов лун, — мурлычет он, перебирая бусины, свисающие сбоку. Действие, которое привлекает пристальный взгляд Серим. — Как только пыль уляжется.

Спады, предсказанные на любой дей. Возможно, даже на этот дей.

Сгорая от желания закончить всё до главного события, Аркин машет рукой в сторону выхода:

— А теперь найди себе другое место. Я собираюсь устроить битву, о которой мир будет петь эонами.

Серим колеблется, её внимание мечется к другой двери. Той, что ведёт в спальню Аркина. Двери, к которой она, без сомнения, рассчитывала, что он направит её после того, как они закончат трапезу.

Кое-что, чего ей не следовало ожидать.

Как знает Аркин, ожидания часто становятся причиной великой боли и разочарования. Урок, который он усвоил, когда его Пах опустил сапог на самое драгоценное яйцо.

— А как же Рейв?

Наклон головы Аркина совпадает с тем, как огонь, извивающийся в очаге, кажется, вслушивается в разговор:

— Она будет главным номером программы, разумеется.

Глаза Серим твердеют:

— А после этого? Что вы сделаете с ней потом?

Аркин поднимает бровь и садится глубже в кресло, решая, что драка может подождать, поскольку этот разговор внезапно стал достаточно интригующим, чтобы подстегнуть его в остальном испарившийся интерес.

Он позволяет тишине говорить за себя, ожидая, пока Серим занервничает достаточно, чтобы заставить себя вдаться в подробности.

Это не занимает много времени.

— Вы получили то, что хотели, — огрызается она сквозь сжатые губы. — Я чувствую, что пришло время отпустить её, пока она не повернула свои клинки против нас.

И снова Аркин перебирает пальцами по зубцам своей короны:

— Твоё отношение изменилось с тех пор, как ты потеряла контроль над ней.

Серим усмехается:

— Слово «контроль» я бы использовала с осторожностью. Да, она была ценным ресурсом, но у всего есть срок годности. Она стала дерзкой из-за длинного поводка. Она сильна, непредсказуема, смею сказать, местами бешена.

Серим даже не догадывается, что именно это Аркин и любит в своей Огненном Жаворонке. Мгновения, когда её глаза наливаются тьмой и она высвобождает эту дикую кровожадность во всей её красе. Нечто такое, что всегда заставляет его чувствовать себя чуть менее одиноким в своём пороке.

Есть причина, по которой он заставляет своих последователей носить маски: чтобы не видеть эмоций, кипящих в их глазах, и того, как они вздрагивают, стоит ему открыть рот. Мнения других обжигают почти так же сильно, как фантомная гарь его шрамов, часто преследующая его во сне.