— Только если ты хочешь потренироваться, — пожимает плечами Инквизитор. — Ты сама говорила, что хочешь вернуться.

Что-то в груди сжимается. Он запомнил.

— Хорошо, — говорю я. — Мне нужно взять с собой письменные принадлежности для Бреккана. Бумагу и перья. Он пытается выучить алфавит.

Инквизитор кивает.

— Принадлежности в моем кабинете, первая дверь направо. Посмотри в верхнем ящике моего стола. Сейчас там не заперто, — говорит он.

И до меня доходит: он знает, что я снова пыталась пробраться в западное крыло. Щеки заливает румянец. Ебучие Звезды, он, наверное, думает, что я поперлась туда, чтобы вешаться ему на шею.

— Десять минут, — повторяет он, — Или я уезжаю без тебя.

Пять минут нужно только, чтобы добраться до той части дома. Я пулей вылетаю из библиотеки и несусь в крыло его семьи.

Несмотря на спешку, я не могу удержаться, чтобы не поискать ту книгу, которую видела прошлой ночью. Но ее нет нигде в гостиной, поэтому я иду дальше по коридору.

Его кабинет преподносит сюрприз. Я ожидала, что он будет холодным и суровым, совершенно деловым, как мужчина, который им пользуется, забитым оружием и секретными досье. И все это здесь присутствует: мечи на стойке над каминной полкой, тройка потрепанных гроссбухов на подоконнике, даже кинжал, воткнутый острием прямо в стол. Но тут также есть и признаки жизни. Недоеденное яблоко на тарелке, кружка с кофейным кольцом на дне, шахматная доска, застывшая на середине партии.

Включив настольную лампу, я заглядываю в верхний ящик и нахожу стопку папок с каким-то путевым журналом поверх них. Даты. Места. Короткие записи, сделанные тем же убористым почерком, что и заметки, которые я видела прошлой ночью. Но никаких письменных принадлежностей там нет. Я тянусь к стопке, когда в дверях появляется Инквизитор.

— Не тот ящик.

Испугавшись, я захлопываю его и открываю другой, обнаруживая там несколько тетрадей, стопку листов бумаги, перья и чернила.

— Извини. — Я сгребаю все, что могу унести. — Не хотела, чтобы ты уехал без меня.

Его губы кривятся. Не совсем улыбка, но и не угроза тоже.

— Готова?

Мы уже на полпути вниз по лестнице, когда до меня доходит, что именно я увидела в этой недоулыбке. Инквизитор был доволен. И это раздражает меня сильнее, чем следовало бы. Видимо, только мне одной неловко из-за прошлой ночи.

— Почему ты не рассказал мне об Эдриане? — спрашиваю я, когда мы доходим до лестничной площадки.

Он медлит.

— Мой дядя предпочитает не вылезать из библиотеки, когда приезжает погостить.

От его лжи у меня все обрывается внутри. Эдриан сказал мне, что он друг семьи. Но я ничего не говорю. Очевидно, он не скажет мне правду.

— Приезжает только ради книг?

— Он помогает мне с кое-какими… исследованиями. — Он направляет нас к главному залу. — Мы воспользуемся потерной.

Ублюдок отлично знает, как меня отвлечь.

— Я пойду пешком. — Он бросает на меня недоверчивый взгляд, но я пожимаю плечами. — Дорогу я знаю. Через сад с привидениями, по мосту-смертельной ловушке и прямиком в самое сердце твоих детских травм.

Он фыркает, что, вероятно, ближе всего к смеху, которого я добьюсь сегодня от него.

— Если мы пойдем пешком, мы вымокнем до нитки, и бумага будет испорчена.

А еще нам придется терпеть присутствие друг друга после неловкого финала вчерашних попыток сблизиться. Почему-то эта идея кажется даже хуже, чем потерна.

— Ладно, — говорю я, засовывая письменные принадлежности под куртку, чтобы уберечь их. — Пытай меня.

— Твоя жертва принята к сведению, — отзывается он, ведя меня в главный зал.

— Значит, сегодня нам можно воспользоваться этой? — спрашиваю я, пока он идет к стене, через которую мы прошли в первый день нашего прибытия.

Он набрасывает узор, и арка мерцает, оживая.

— Считай это бонусом за то, что проводишь время со мной.

— Так ты меня не подкупишь, — предупреждаю я, подходя ближе.

Он закатывает глаза, хватает меня за руку и втаскивает внутрь. Когда он не отпускает мою ладонь, дрожь, прокатывающаяся по всему телу, не имеет ничего общего с холодом.

Потерна переносит нас прямо в коридор Общего корпуса, который кишит людьми в жесткой накрахмаленной форме. Большинство из них выглядят встревоженными или, по крайней мере, заинтригованными. Инквизитор отпускает мою руку и быстро отодвигается от меня подальше, натягивая перчатки.

— Новые призывники прибыли на инструктаж, — объясняет он, потирая шею сзади. — Мне нужно, э-э…

— Не беспокойся обо мне. — Я скрещиваю руки на груди и выдавливаю улыбку, несмотря на все еще пульсирующую боль в висках. По крайней мере, похмелье это отличное напоминание о том, почему мне стоит игнорировать любые телесные реакции, которые вызывает во мне этот мужчина.

Складка пролегает у него на лбу, когда он смотрит на меня сверху вниз.