После этого я сворачиваюсь калачиком, прижавшись к нему, и слушаю, как его дыхание замедляется до ровного, успокаивающего ритма.

Но я не могу уснуть.

Выскользнув из его объятий, я тихо одеваюсь в темноте, хватаю книгу из коробки с вещами Кирена и иду в то единственное место, где, как я знаю, кое-кто еще не спит.

Библиотека освещена лишь одной лампой, когда я проскальзываю внутрь; огонь в камине — не более чем пульсирующие угли, позволяющие темноте поглотить большую часть стеллажей.

Но она не пуста. Никогда не бывает пустой. В этом есть что-то утешительное.

За одним из длинных столов, закатав рукава мантии, сидит Эдриан; перед ним в тщательно продуманном беспорядке разложена кипа бумаг. Его перо уверенно скользит по бумаге, словно поздний час ничего не значит.

— Вы вообще спите? — спрашиваю я, зевая, несмотря на собственную бессонницу.

Он продолжает работать.

— Сон для тех, кто примирился со своими вопросами.

Я со своими не примирилась. Самый главный из них все еще таится под моей ключицей, ожидая случая официально представиться. Я отгоняю эту мысль и сосредотачиваюсь на том, зачем спустилась сюда в такой час. Я ищу иной вид покоя.

— Он зачитал ее до дыр. — Я кладу книгу Кирена на библиотечный стол. — Подумала, может, здесь найдется для нее место.

От него мало что осталось, лишь несколько вещей, которые нужно раздать до того, как равноденствие принесет ему окончательный покой. Но именно с этими вещами мне тяжелее всего расстаться.

Эдриан кивает и осторожно берет ее, изучая название.

— Нам не помешает больше художественной литературы.

Я подхожу ближе, ведомая любопытством, несмотря на боль, все еще сидящую в костях.

— Все еще ищете ревелло?

Его плечи опускаются, но он кивает.

— Перевожу этот отрывок заново, в надежде, что что-то упустил. — Он стучит по листу бумаги слева от себя. — Древний язык коварен. Слова имеют множество значений.

— Звучит так, будто им было лень придумывать новые, — говорю я, стараясь не зевать.

Эдриан почти улыбается:

— Именно так. Я перевел это слово, — он указывает на свои записи, — как «освободить», но оно также может означать «удерживать», «захватывать» или «владеть».

— Слишком много вариантов.

Вероятно, поэтому им так трудно обнаружить это самое ревелло.

— Слишком, — произносит он с тяжелым вздохом.

Вряд ли от меня будет польза, но когда я заглядываю ему через плечо, чтобы лучше рассмотреть его изыскания, мой взгляд цепляется за страницу под его рукой. В верхней части нарисован глаз в центре звезды, вероятно, какое-то архаичное напоминание о том, что Звезды всегда наблюдают за нами, но у меня перехватывает дыхание, когда я вижу, что за рисунок под ним.

По пергаменту раскинулась пепельно-черная схема, ее линии изящны, но почему-то кажутся слишком выверенными. Они пересекаются и расходятся, обрываясь так, словно художник забыл их закончить. Мне требуется мгновение, чтобы понять, где я это видела.

— Эта иллюстрация, — говорю я, указывая на схему. — Я видела ее раньше. Что это?

Перо Эдриана замирает. Он медленно поднимает на меня глаза.

— Где?

Вопрос на вопрос… Это всегда плохой знак.

Я колеблюсь, чувствуя, как по коже ползет что-то знакомое, но нежеланное.

— В книжном магазинчике в Уинтуре. — Я благоразумно умалчиваю, что именно я там делала и от кого пряталась. — Эта иллюстрация была на обложке.

Эдриан вскакивает на ноги прежде, чем я успеваю договорить.

— На обложке было что-нибудь еще? — спрашивает он, уже сгребая бумаги. — Любая деталь, которую ты сможешь вспомнить.

— Ворон, — говорю я, и мое сердце начинает биться быстрее. — Огонь. А под ним — это. Точь-в-точь это.

Краска сходит с его лица.

— Нам нужно найти Инквизитора, — заявляет он, — Прямо сейчас. — И направляется прямо к двери.

Раз уж он покидает библиотеку, дело точно дрянь.

Я бросаюсь за ним, пытаясь поспевать за его длинными ногами.

— Что это такое?

— «Арс Астра». — Каждое слово звучит серьезнее предыдущего.

Темные труды Равенелла.

Эдриан бросает на меня взгляд, все еще выглядя потрясенным.

— Если я прав, книга, которую ты описываешь… Она может содержать информацию о ревелло.

То, за чем они гонялись все это время — я держала в своих собственных руках. Может, когда-нибудь я перестану удивляться этим мелким издевкам судьбы.

Достигнув лестничной площадки, он поворачивает направо, направляясь к западному крылу. Полагаю, все же нашелся один человек, который до сих пор не заметил, как мы тайком шастаем туда-сюда.

Я замираю, собираясь с духом, и кричу:

— Его там нет.

— Где он? — Эдриан резко разворачивается ко мне в панике. — Нам нужно до него добраться. Он должен отправиться за книгой сегодня же ночью.

— Он в моей комнате, — признаюсь я, и щеки заливает жар.