Ее глаза все еще были закрыты, как будто она не могла заставить себя открыть их, но она подвинулась на кровати, давая мне место, чтобы лечь рядом с ней.

Скидывая туфли, я даю ей то, что она хочет, ложусь всем телом на матрас и сдерживаю улыбку, когда она сворачивается калачиком рядом со мной, ее голова кладется мне на плечо, одна нога перекинута через обе мои, как плющ, цепляющийся за шест.

У меня было твердое намерение полежать здесь всего час или около того, пока она не уляжется, но в итоге я засыпаю рядом с ней, крепко прижимая ее к себе и вдыхая сладкий аромат ее волос. К тому времени, как я просыпаюсь, солнце уже поднимается, заливая комнату мягким светом сквозь раздвинутые шторы.

Моргая, прогоняя сон с глаз, я смотрю вниз, где Майя все еще прикована ко мне, лицо у нее умиротворенное во сне, и отстраняюсь от нее. Я все еще был одет, и у меня все болело от того, что я слишком долго лежал в одной позе, но мне удалось выбраться из-под нее, не разбудив. Было еще достаточно рано, и в доме было тихо, Харпер еще спала.

Я крадусь по коридору туда, где прошлой ночью был беспорядок на кухне, еще раз представляя ее потрясенное лицо, как вздрагивало ее тело, когда я прикасался к ней. Я скриплю зубами при мысли о том, что с ней случилось, о том, кто причинил ей боль и какой вред они могли причинить моей маленькой лани.

Я принимаюсь за уборку, стараясь не думать обо всех тех способах, которыми я мог бы искалечить кого-нибудь за то, что причинили ей боль. Убирая стаканы, я слышу, как со щелчком открывается дверь.

Черт.

Я оставил дверь Майи приоткрытой, когда уходил совсем недавно, что означало, что это была дверь Харпер, и хотя мне было все равно, знает ли девочка, что я здесь, я уважал желания Майи. Я ныряю за стойку, слыша, как ее маленькие ножки шлепают по полу в сторону кухни, и крадусь с другой стороны, стараясь не попадаться ей на глаза. Она открывает дверцы шкафа и минуту роется в нем, а затем раздается вторая пара шагов, и я поднимаю взгляд, видя, как Майя останавливается в коридоре, ее глаза из сонных и прищуренных становятся широко раскрытыми, когда она замечает меня, а затем Харпер на кухне.

— Харпер, — выдыхает она, прежде чем прочистить горло, — Ты рано встала, детка.

Она подходит ко мне, останавливается в нескольких футах от меня, и, черт возьми, она притягивала меня как магнит. Моя рука обхватывает ее лодыжку, и она вздрагивает от внезапного прикосновения, незаметно поглядывая вниз, пока ее дочь продолжает искать еду на кухне.

— Я слышала шум, — говорит Харпер сквозь зевоту.

— Вот как?

Внезапно меня сильно пинают в голень, и мне приходится стиснуть зубы, чтобы подавить стон, но я воспринимаю это как знак, что мне нужно двигаться. Я шаркаю обратно вокруг стойки как раз в тот момент, когда Харпер подходит, чтобы занять место, и я вздыхаю, зная, что меня еще не поймали.

Она выдвигает стул и устраивается поудобнее, ложка звякает о тарелку, а затем с набитым ртом ее сонный голос произносит:

— Привет, Торин.

Черт.

Майя пораженно вздыхает, когда я встаю:

— Привет, малышка.

— Ты что-нибудь потерял? — спрашивает она, продолжая жевать хлопья из миски.

— Что?

— Ты лежал на полу.

— О, э-э, скрипучая половица, я проверял, нельзя ли ее починить, — вру я, бросая взгляд на Майю, которая яростно кусает губу.

— Спасибо, что остаешься с мамой, — продолжает малыш. — Иногда ей снятся кошмары.

— Ладно, — внезапно выпаливает Майя, — я иду в душ!

Она выбегает из комнаты так быстро, что можно подумать, будто там пожар, оставляя меня наедине с Харпер.

— Хочешь моих хлопьев? — она спрашивает: — Мама разрешает мне шоколадные!

— Конечно, малышка, — я беру миску и наполняю ее, садясь напротив нее, когда наступает тишина, и единственный звук, сопровождающий нас, — это звяканье ложек о миски и льющаяся вода. — Твоей маме всегда снятся кошмары?

— Только с тех пор, как я здесь, я думаю, хотя и не уверена, потому что ее спальня в нашем старом доме была действительно далеко от моей.

— Ты знаешь, что это за кошмары?

Я не должен был требовать от ребенка ответов на эти вопросы, но я отчаянно хотел узнать больше, мне просто нужно было что-то:

— Монстры причиняют ей боль, — Харпер шепчет: — Они причиняли ей боль, когда она бодрствовала, но не здесь. Но они все еще пугают ее.

У меня кровь стынет в жилах.

— Кто были эти монстры, Харпер?

Харпер поднимает взгляд от своей миски, на ее лице печаль, в глазах стоят слезы, но она качает головой:

— Мама не хочет, чтобы мы говорили об этом.

Мои пальцы сжимают ложку сильнее:

— О'кей, малышка.

Наши пути расходятся, когда Майя уводит Харпер в школу, и я провожаю их взглядом. Майя в обтягивающих джинсах, которые так восхитительно облегают ее задницу и бедра, что мне хочется вонзить в нее зубы.