— Меня не так-то легко напугать, Майя, — его лицо становится серьезным.

— Почему ты не ешь? — я меняю тему: — Если только ты не поел перед тем, как прийти?

— Нет. — говорит он, отрываясь от меня, чтобы позволить мне встать.

— Я только разогрею ее для тебя, хочешь вина?

Мой вопрос встречает тишина, но я слишком боюсь взглянуть на него. Ему нужны мои секреты и мое прошлое, но что, если он уйдет? Что, если моя травма окажется для него слишком тяжелой?

Ты никому не будешь нужна, Майя. Ты просто использованная маленькая шлюха. Годишься для траха, а теперь иди и делай то, что ты должна делать, и помалкивай. Никто не хочет слушать твой голос.

Я сглатываю желчь, когда его голос грохочет в моей голове, и ставлю блюдо обратно в духовку разогреваться.

Свежие воспоминания вторгаются в мое сознание, удар ботинком в живот, его разъяренный голос, кричащий на меня сверху вниз, в то время как он продолжает пинать меня снова и снова, пока я умоляла его остановиться.

«Просто дыши», — говорю я себе, выпрямляя спину и делая глубокий вдох.

— Вино? — я спрашиваю снова напряженным голосом.

— Майя, — Торин оказывается ближе, чем я ожидала, и я не могу сдержать вздрагивания, когда его рука ложится мне на плечо. — Эй, — он отдергивает руку, как будто я обожгла его.

Я делаю вид, что ничего не произошло, хватаю два бокала из буфета и вино из холодильника, откручиваю крышку, по-прежнему повернувшись к нему спиной. Я наполняю бокалы, но не жду, а выпиваю свой, нуждаясь в алкоголе, чтобы заглушить непрекращающиеся мысли, пытающиеся погубить меня.

— Майя, — снова говорит Торин. — Майя!

Он кладет руку на бокал, осторожно убирая его от моего рта, но я чувствую, что замерзла, мои ноги застряли, а сердце бешено колотится.

— Эй, — он поворачивает меня к себе лицом, поглаживая пальцем мой подбородок, — В чем дело? Что случилось?

Мои широко раскрытые глаза наполняются непролитыми слезами. Я не могла позволить ему увидеть, как я теряю голову из-за призраков. Он не мог этого видеть.

Но убежать было некуда, не тогда, когда его руки обхватывают меня и он прижимает ближе к своему телу, его тепло и безопасность окутывают меня, как одеяло.

Мое сердце колотится в груди так сильно и быстро, что я уверена, он чувствует это у себя в груди, но ничего не говорит.

Приступы паники не были для меня чем-то необычным, за исключением того, что обычно я справляюсь с ними в одиночку, а потом притворяюсь, что их никогда не было. Мне было ненавистно, что он был здесь и стал свидетелем всего этого.

Его рука гладит меня по волосам на затылке, пока я пытаюсь замедлить дыхание, напрягаюсь со всей силой, на какую только способна, чтобы воспоминания не захлестнули меня. Слезы не текли, их никогда не было, они просто сидели там, затуманивая мое зрение.

И Торин все время держит меня, каким-то образом опуская нас на пол, пока я не оказалась у него на коленях, а его руки не обхватили меня, как обруч.

Я слышала, как он говорит, произнося тихие слова, но не могла разобрать, что именно, из-за шума крови в ушах.

Я закрываю глаза, сильнее прижимаясь ухом к твердому сердцебиению под ним, пытаясь сосредоточиться на нем, а не на собственных ревущих мыслях.

— Ш-ш-ш, — я наконец слышу его глубокий тембр, — Вот и все. Я держу тебя, маленькая лань, ты в безопасности.

Он укачивает нас прямо там, на кухонном полу. Я чувствовала запах подгорающей еды в духовке, знала, что должна встать и подать ему ужин, но его, похоже, это не волнует. Нет, он был сосредоточен на том, чтобы обнимать меня, сохранять спокойствие, но я хотела большего. Я не хотела покидать это убежище, созданное коконом его рук.

И чем дольше мы остаемся там, ощущая раскачку и внезапный всплеск эмоций, охвативших меня, тем больше я переполняюсь энергией.

Еще минутку, думаю я, закрывая глаза, еще несколько минут...

Тридцать один

Тело обмякло в моих объятиях, ее дыхание теперь ровное, когда она спит.

Что бы ни нашло на нее, это высосало из ее тела каждую унцию энергии, но я ни за что не забуду, как ее кожа побледнела до смертельного оттенка, как ее грудь поднималась и опускалась, как будто она боролась за каждый вдох, который попадал в ее легкие. В нее вцепились демоны, и будь я проклят, если не выясню точно, что это такое, чтобы уничтожить их.

Я осторожно поднимаю нас обоих с пола, регулируя хватку, чтобы прижать ее к своей груди. Она тихо стонет во сне, утыкаясь лицом мне в грудь, прежде чем снова успокоиться, и я несу ее в спальню. Я выключил духовку после того, как почувствовал запах гари, но кухню нужно было привести в порядок, так что я сделаю это за нее, пока она спит.

За исключением того, что, как только я укладываю ее в постель и собираюсь уходить, ее пальцы цепляются за мою рубашку:

— Нет, останься, — бормочет она, увлекая меня на кровать.