Чем ближе мы подбирались к тому месту, откуда доносились крики, которые я каким-то чудом смогла услышать, а это не иначе как чудом и не назовешь: ведь расслышала я их за несколько километров, тем отчетливее я понимала, что всё то место ещё и насквозь провоняло тяжелым запахом с металлическим привкусом… Это была кровь. И застарелая, и совсем свежая. А ещё оттуда доносился не один крик. Там плакали дети. Много детей. Кто-то молил о помощи, кто-то просто тихонько хныкал… И эти звуки разрывали моё сердце на клочья. И я бежала всё быстрее и быстрее. Остановиться, даже если бы мне опять преградил путь Шантаэр или кто-то ещё, я бы просто не смогла. Страдают дети. Им кто-то делает больно. И эти мысли подняли во мне новую волну – силы благодаря ярости забурлили, и теперь они буквально выплескивались из меня. Черный дым, похожий на тот, что исходил из-под копыт Шантаэра, стала источать и я. И теперь я действительно была похожа на снаряд и оставляла позади себя инверсионный след, только черного цвета, а не белого.

Через пять минут я вылетела из леса, и на глаза мне первым делом попалось старое, полуразрушенное здание из черных камней, похожее на средневековую церковь, и только потом я посмотрела на огромный шикарный особняк. Три этажа выкрашенны в светло-бежевый цвет, украшены то ли белой лепниной, то ли ещё чем-то похожим – я не присматривалась. Аккуратный садик с цветочками, клумбы. Ворот не было видно, как и парадного входа в здание, вероятно, они находились с другой стороны. Ах да, ещё вся немаленькая территория была огорожена высоким металлическим забором. Такой мне было не перепрыгнуть – метра четыре в высоту, да ещё и острые наконечники – с моим везением и грацией точно на них напорюсь, и получится шашлык из меховой Лены.

Но мне туда надо было попасть! И я, не в силах стоять, долго думать, начала метаться из стороны в сторону.

– Успокойся! – прикрикнул на меня Шантаэр, когда я пятый раз оббежала вокруг него.

– Надо к воротам бежать! – воскликнула я, не слушая его.

– Стоять! – оглушительный рев больно ударил по ушам, и я, застыв, смерила его злым взглядом. Он же уже спокойным голосом добавил: – Зачем нам ворота? Мы и тут пройдем.

– Как?! Я не умею, как ты, в дым превращаться!

– Молча, – и, сделав пару шагов, он подошел к забору, повернулся спиной и задними копытами одним ударом просто выбил целую огромную секцию, и она, пролетев практически до самого здания, воткнулась острыми кольями в землю… А через долю секунды ещё пара пролётов, метров по десять с обоих сторон, жалобно скрипнув и огласив всю округу, и разрушив царящую до нашего прихода тишину очередным грохотом, шлепнулись на красивые клумбы.

– Тихо – не наш метод? – поинтересовалась я у Шантаэра, который, тряхнув гривой, гордо, с чувством выполненного долга, посматривал на меня.

– Тихо – удел неудачников, – парировал он.

– Вы с Мао так похожи… – я обреченно покачала головой. – А вдруг на нас сейчас целая армия вылетит, как отбиваться будем?

– Отбиваться и воевать буду только я. А ты будешь… Хм-м…

Он задумался, видимо, придумывая, чем я должна буду заниматься, а я не стала тратить драгоценное время – каждый крик, каждый всхлип ребенка заставлял меня вздрагивать и страдать, будто это я сейчас была там, внутри. Хотя, нет, если бы это была я, мне было бы не так больно, как было сейчас. Дети. Пусть у меня их и не было, и я даже пока и не задумывалась о них, но я всегда считала, что нет ничего светлее и ценнее жизни ребенка. Невинные создания, неспособные защитить себя, – обидеть их может только последняя мразь и урод. Даже тем родителям, кто бьет своего ребенка, нет достойного оправдания. Нет, случаи, конечно, разные бывают: подростки некоторые, действительно, могут и специально доводить до отчаяния родителей, которые ради них делали всё. Грести под одну гребенку всех нельзя… Но обидеть ребенка маленького, несмышленого… пусть даже вредного – никогда. Подлость. Предательство. А тут не просто обижали. Я слышала неподдельный страх в голосах малышей. Я даже могла почувствовать их отчаяние, боль и ужас. Такое могут сотворить только монстры. И к ним у меня не будет никакого снисхождения.

«Я вас спасу, только подождите ещё немного, – бормотала я про себя, – я всех спасу, не плачьте. Скоро всё закончится».

Шантаэр мне что-то кричал, и я, естественно, поскольку он «проецировал» свои мысли мне в мозг, это всё слышала, только вот не слушала.

Добежав до здания буквально за несколько секунд, я, принюхавшись, поняла, что запахи, как и звуки, доносятся откуда-то снизу.

«Подвал!» – сразу пришла мысль в мою голову, и, более не желая ждать, искать вход, да и мы с «конем» тут и так изрядно нашумели, я, немного отбежав, прыгнула прямо в окно.

Разбив стекло головой, я влетела в комнату, стряхнула осколки и, прижавшись немного к полу, огляделась. Никого не было. Отлично. Теперь нужно найти, защитить, спасти…

Из моего горла невольно вырвался злой, жуткий рык, уши прижались к голове, а шерсть на холке встала дыбом. Ещё и плотный черный дым усилился. За секунду он распространился практически по всему полу немаленькой комнаты, напоминающей гостиную.