– Выучить заклинание может даже тот, кто магически не одарен. Сотворить – только тот, у кого есть мана. Маг наполняет заклинание маной, а вместилище маны называется резервом. На каждое заклинание тратится часть резерва, но потом эта часть постепенно восполняется, – Лорана совсем не раздражали мои вопросы.

– То есть если из резерва-вместилища полностью вычерпать ману и продолжать вычерпывать, то это вместилище сломается и больше наполняться не будет, так?

– Так, – подтвердил некромант. – Раинель не ослаб, просто полдня не мог колдовать без риска выгореть. Сейчас ему тоже не стоит кастовать заклинаний, которые сильно расходуют резерв.

– А этот «кулак» не сильно резерв расходует?

– Нет, по крайней мере, не для Раинеля. Он сильный маг, резерв у него быстро восстанавливается и завтра к утру будет опять полон.

– Ольга, – обратился ко мне Уорн, встав с кресла, – мне бы хотелось кое о чем тебя попросить. Пообещай мне, что ты не станешь думать о нас какие-то чудовищные вещи. Даже если кто-то станет рассказывать ужасы. Больно видеть, как ты сама себя пугаешь.

Стало ужасно стыдно. Накрутила себя за несколько минут, даже не дослушав. Раинель, похоже, подумал, что я специально его дразнила.

– Хорошо, постараюсь. Иногда это как-то само происходит, – покаянно произнесла я.

– Спрашивай у нас, прежде чем делать какие-то выводы. Договорились? – мягко попросил Уорн.

– Договорились, – улыбнулась я.

– В таком случае расходимся, – распорядился василиск. – Лоран, тебе надо в лабораторию, ночь скоро наступит, а духи опрошены не все. Я буду в кабинете, если что-то срочное. Ам, позанимайся с Ольгой, если она не против.

– Не против, – влезла я.

Из библиотеки побратимы пошли по своим делам, некромант подмигнул мне и направился в подвал. Я уже знала, что там находятся лаборатории: одна принадлежала Раинелю, другая Лорану. Мы с келритом возвратились в мою комнату. Но учеба не ладилась, я все время на что-то отвлекалась. В конце концов попросила Амрана оставить меня одну. Хотелось обдумать все то, что рассказали мне побратимы.

Глава двадцатая. Разговор с Раинелем

Местное солнце давно опустилось за горизонт. Голубоватый тусклый свет из окна лишь слегка очерчивал кровать и шкаф, спрятав во тьме кресло и столик. Я с ногами залезла на широкий подоконник и рассматривала деревья и кустарники в призрачном свете местной луны. Ставни окна были распахнуты настежь, и приятный ночной воздух холодил мои босые ноги. Длинное платье я слегка задрала, чтобы удобнее сидеть, и, полагаю, по здешним меркам это выглядело крайне неприлично. Но читать мораль было некому.

Разговор с побратимами оставил у меня двоякие чувства. С одной стороны, я радовалась, что мужчины поняли и приняли мои аргументы. С другой, они не сомневались в том, что рано или поздно этот ритуал произойдет. Просто решили не вмешиваться, положившись на волю богини. Да, похоже, с ритуалом их ждет облом. Не могла я представить себя сразу с четырьмя мужчинами. Кроме того, это тело девственно, тут о каком-то удовольствии нечего и говорить.

Помимо этого меня интересовал еще один вопрос. Даже если стану оракулом, не все же время будет работать радиостанция «Глас богини»? Чем, кроме просвещения страждущих и ретрансляции ценных указаний от Орнии, я буду заниматься? Хотя, наверное, думать об этом рано. Сначала надо узнать новый мир, обучиться чтению и письму, этикету и танцам и еще куче обязательных дисциплин.

Дверь в мою комнату медленно отворилась, будто стоящий за ней не был уверен, хочет ли он войти. На пороге застыл Раинель. Волосы эльфа были распущены, и синеватый свет из окна придавал прядям странный неживой оттенок.

– Я думал, ты спишь, – начал Раинель, – поэтому не хотел стучать.

– Как видишь, нет.

Эльф мялся, не решаясь заходить.

– Извини, – быстро сказал он, – я не думал, что моя вспышка злости тебя так напугает.

Видно было, что Раин подбирал слова, чтобы что-то объяснить.

– Я не сержусь на тебя, – честно ответила я, а потом добавила: – Что ты застыл у входа? Иди сюда!

Эльф несмело подошел ближе, и я отметила, что волосы у него влажные. Раинель же уставился на мои босые ноги. На самом деле, ничего интересного там не оголялось, подол платья по-прежнему закрывал колени и часть голени.

– Это, наверное, ужасно неприлично? – слегка улыбнувшись, осведомилась я.

– Являться к даме вечером толком не одетым и с мокрыми распущенными волосами тоже неприлично, – тихо ответил он.

Про неодетость он, конечно, преувеличил. Штаны и обувь на нем были, сверху он накинул какую-то длинную безрукавку на завязках. И в целом безрукавка не особенно отличалась от наших футболок. Вон у Амрана на обряде вызова души жилетка и вовсе была как у стриптизера – и ничего, все прилично.

– Но ты решил нарушить правила, потому что хотел извиниться?