Нет, Тир понимал, что у него самого в этом смысле рыльце в пушку. Далеко ходить не нужно: тот же Ис Ледяной, их Глава Безопасности и один из его лучших друзей, совсем не славился бескровными методами работы. Только вот была большая разница между убийствами вовлечённых в политическую игру акул и случайных мужчин. В первом случае существа, избравшие стезю шпионов, дипломатов и прочих, шли на осознанный риск. Они прекрасно знали, чем занимаются, выбирали свой путь с открытыми глазами и сами зачастую были перемазаны в крови по локоть. Нет, случались, конечно, и сопутствующие жертвы в лице тех, кто оказался не в то время и не в том месте, увидел лишнего, был вовлечён в политику обманом, шантажом или просто использован вслепую. И да, это было немного печально... но не плачевно. Так работала власть, и с этим ничего не попишешь.

Но Фло — или как там звали это порождение Предвечной на самом деле — убивала мужчин, которые просто полюбили её. Было то чувство наваждением или нет, дело сотое, но она нападала на беспомощных по сути людей. Невинных — наверняка нет, но вот все ли они заслуживали того, чтобы быть выпотрошенными из-за какой-то закомплексованной девицы — такой вопрос, на взгляд Тира, даже не стоял. 

История, которую рассказала Ирейн... Дракону было жаль ту девочку, правда. Он ненавидел насилие, а уж над женщинами и подавно. Его мать, весёлая оранжевая драконица, очень любила старые книги о благородных драконах, побеждающих подлых рыцарей во имя чести прекрасной дамы. Можно сказать, эти истории воссоздали мировоззрение Тира в этом вопросе: он не умел вредить женщинам и даже огорчать их.

Однако выбор, что эта несчастная девочка сделала потом, лишал её в глазах дракона права на помилование. Казалось бы, судья из него был так себе, но Тир много чего знал и о мести, и о прощении. Он вежливо здоровался в коридорах с теми, кто некогда наблюдали за казнью его родителей и, по слухам, пили вино, смеялись, радовались... О да, князь многое знал и о ненависти. И о том, как держать её в узде. 

Кем надо быть, чтобы прийти к самой Предвечной и начать просить не об отмщении для конкретных преступников даже, а о, прости Небо, красоте? Кем надо быть, чтобы согласиться на сделку, где ценой твоего эго станут людские сердца? И вполне ли его пара осознавала, что за монстр делит с ней кров? Высшая нечисть, которую можно убить, только расчленив на мелкие куски и спалив — и то, учитывая, чьё именно проклятье довлеет над тварью, совсем не факт. Осознавала ли Ирейн, насколько опасна и безумна эта Фло на самом деле?

Богине тьмы, порогов и ключей, пусть и под разными именами и воплощениями, поклонялись в различных мирах. Она была милосердной матерью миллионов подлунных существ, даровала способности к магии и свободу разума, наделяла талантами, открывала пути между мирами. Но в то же время она никогда не славилась снисхождением к слабым, мстительным, злобным и ограниченным умам. Более того, любой, взывавший к ней, должен был тысячу раз взвесить свои стремления, обдумать и осознать их, ибо в противном случае глупец бывал жестоко наказан — а уж чувства юмора божеству было не занимать. Предвечная прощала слабости, хоть и могла ткнуть в них носом, но не выносила корысти, эгоизма, глупости и бессердечия. Так стоит ли удивляться тому, во что она превратила эгоцентричную жестокую дуру?

Тир вздохнул. Ну да, попробуй объяснить все это Ирейн, которая души не чает в своём карманном монстре...

— Вот смотрю я на тебя, Княже, — выдала меж тем русалка, — и гадаю — дебил ты или всё-таки да?

Тир поморщился. Он понятия не имел, что такое «дебил», и это был, кажется, один из случаев, когда правды лучше было бы и не знать. 

«Элена из другого, прогрессивного мира», — говорил Ос, когда его подопечная в очередной раз чуть не вызвала дипломатический скандал. — «Там давно уже нет деления на аристократию и низший класс. А Элена к тому же жила в эпоху, которую в их стране называли перестройкой. Это нечто вроде волчьих земель после Звериных Войн». 

Тир сочувствующе кивал, но, на его взгляд, хамство остается хамством, в каком мире не живи. Он сталкивался с несколькими представителями техногенного мира (самый юный из них работал на Иса, называл себя «попаданцем» и говорил, что графика в этой игрушке просто роскошная). Так вот, все они, иномирцы, были очень разными, а уж таких, как Элена, и вовсе больше не было.

И слава Небу. 

— Чем же вызвана такая оценка моих способностей? — все же спросил он, пытаясь успокоить ребёнка. 

— Слушай, даже я читала о том, что у взрослых тёмных ведьм с маленькими есть какая-то своя, особенная связь. От Иры этого ждать не приходится, у неё там что-то сложное, но вот косоглазая может напрямую спросить у девочки, что не так. Я, конечно, не великий специалист в вопросе, но именно так мне Горгона в свое время объясняла насчёт ведьм.

Тир нахмурился, присмотрелся к Вете, просканировал её потоки, но определить, что за магия скрыта в ребёнке, не смог.

— Ты уверена, что Вета — тёмная ведьма? 

— Да, а что?