Укачивая Вету, действительно разошедшуюся не на шутку — только волшебная куколка Фло и помогала, и то не совсем — Ирейн вспоминала громадного ящера, смотрящего на неё с преданностью комнатной собаки. «Ответственность», — вспомнила она разговор на чердаке, и по спине прошёл холодок. Она отчего-то задумалась о той белой лисице, пожертвовавшей собой и парой ради других солдат. Как поступила бы сама Ирейн в такой ситуации, в окружении, где на одной чаше весов — жизни соотечественников, на другой — Тира? Каким человеком нужно быть, чтобы суметь сделать подобный выбор и не сломаться под его тяжестью? А ведь если принять за аксиому, что дракон действительно князь, то и тех, кто не прочь навредить ему, должно быть предостаточно. Да взять хотя бы того же Воонтэ, или как там имя этого жутика с чёрными дёснами — он один тянул на весьма упитанный и разожравшийся кабздец. Что уж говорить про неведомых остальных?

Ирейн вздохнула. С другой стороны, улыбка Тира и глаза дракона, преданно взирающего на неё... Это была сказка, вырывающая из череды серых будней, заполняющая поселившуюся в сердце с угасанием первой любви холодную, вязкую пустоту, дарующая смысл... Проще говоря, несмотря на все сопряженные риски, ей не хотелось его терять.

— Уснула? — тихий голос за спиной заставил вздрогнуть и тихо ругнуться — шагов Ирейн, разумеется, не слышала, как и скрипа двери. Она хотела вскочить или обернуться, но ставшие уже знакомыми руки легли на плечи, мягко удерживая на месте. 

— Ирейн, — его голос был тих и серьёзен, — Я хочу окончательно признать тебя своей и сделать это сейчас, потому что уже завтра тут разразится кромешный ужас: приедет несколько моих подданных и начнется подготовка к подписанию договора. Тогда я не смогу больше быть просто Тиром — мне придётся стать князем. И это всё усложняет. Обычно мои соотечественники решают подобные вопросы, не спрашивая мнения пары, но я не могу этого себе позволить. Потому что в комплекте со мной, к сожалению, идут не только радости, но также проблемы и риски. Итак, ты согласна быть моей парой, Ирейн, и ступить со мной рука под руку в другую жизнь? Я хочу, чтобы ты знала: быть княгиней не всегда просто. Боюсь, во многих аспектах тебе будет нелегко, но я со своей стороны обещаю, что буду рядом до последнего вздоха, брошу к твоим ногам любые сокровища, поддержу тебя, что бы там ни было. А ты? Ты согласна быть рядом?

Просто и честно — ровнёхонько то, чего она боялась. И, видят боги, на чаше весов возлежало очень многое: не так просто походя отказаться от устоявшейся жизни, дела, доставшегося в наследство, ровного достатка и предсказуемого будущего. С другой стороны, Ирейн нутром чувствовала, что, скажи она «нет», он действительно уйдёт. А она проживёт жизнь трактирщицы — предсказуемую до последней ноты, закономерную. Вокруг будет полно привычных вещей: напитков, пьяных клиентов, пикировок с Лиз, нескончаемой ругани с бывшими родственниками. Возможно, она даже сойдётся с кем-то — чем боги не шутят? И даже будет по-своему счастлива. Возможно. И только ночами, слушая дыхание чужого человека, будет тихо глотать слёзы после дивных снов о волшебном драконе и этом мужчине. Хочет ли она такой вот жизни?

Примерно на этом философском вопросе её шею обжёг отнюдь не целомудренный поцелуй, спустя мгновение ещё один угнездился по соседству. 

— Ты что делаешь?.. — возмутилась она сдавленным шёпотом. 

— Помогаю ускорить принятие решения, — муркнул Тир, слегка прикусив её ушко. Ирейн почувствовала, что плывёт, и решительно высвободилась из его рук. Был один момент, который был важнее трактира, устоявшейся жизни и, если подумать, вообще всего. 

— Есть серьёзный вопрос, Тир, — сказала она тихо, — У тебя в качестве отягчающего обстоятельства — целое княжество, но моё — вон оно, только уснуло.

Князь едва заметно нахмурился. 

— Что ты имеешь в виду?

— Мне нужны хоть какие-то гарантии того, что ты не выбросишь Вету, как ненужную ветошь, когда она надоест тебе, или у нас появятся свои дети. Драконы ревнивы, скажешь, это не так? А она — ребёнок от другого.

Тир посерьёзнел и пару минут молча вглядывался в глаза Ирейн, а после тихонько вздохнул: 

— Знаешь, в некоторых вопросах наши культуры все же очень... отличаются. Твое предположение абсурдно и оскорбительно, но так и быть: клянусь стихией, что буду любить Иветту и заботиться о ней. За ней будут все права и привилегии, положенные первой княжне, кроме престолонаследия — по очевидным причинам. Устроит тебя такая формулировка?