Он заметил, как слегка подергиваются уголки её губ. — Ты ведь знаешь, что я немного сумасшедшая. Но вовсе не настолько, как ты, очевидно, считаешь. Терпеть не могу, когда жизнь становится скучной, и да, мне необходима встряска. Но поверь, я никогда не планировала заходить так далеко, чтобы позволить Олегу уйти из семьи. Мне просто хотелось немного поиграть. Точно так же, как я хочу поиграть с тобой. Ну кто откажется от близости с таким молодым, горячим парнем, который в тебя влюблен? Но я понимаю, что теперь лавочка закрыта.

— Понимаешь?

— Да. Но тебе придется дать мне немного времени, чтобы... ну, свернуть всё это.

— Нет. Поговори с ним сегодня. Оторви пластырь одним махом.

— Не думаю, что для него это самый безболезненный способ, Харри.

— Даю тебе сорок восемь часов.

— Разве это не жуткое клише?

— Ладно, сорок семь часов.

Она сосредоточенно разглядывала Харри, словно игрок в покер, который просчитывает шансы и одновременно пытается понять, блефует ли противник.

— На этой записи прекрасно видно, что ты меня обманул, — сказала она. — Если видео всплывет, тебе самому тоже мало не покажется, Харри.

— Я потребую конфиденциальности как информатор, а ты связана врачебной тайной.

— Ну ты и скотина.

— М-да. В этом мы с тобой солидарны. — Он снял её пуховик с вешалки-стойки и протянул ей.

— Что?

— Ты же сама слышала, — сказал Харри. — У нас новое место преступления.

— Ты хочешь... взять меня с собой?

Харри пожал плечами. — Ты ведь сама сказала. Что мы хорошо сработались. Пошли.

Глава 47

Олег ждал у ворот, когда Харри и Хильде Витт подъехали к Лунскоттвейен.

Харри понятия не имел, что Олег мог прочесть по его лицу, но лицо Хильде Витт уж точно ничего не выдавало. К тому же Олегу, пожалуй, хватало забот и с тем, чтобы скрыть то, что чувствовал он сам.

Он провел их мимо главного дома с табличкой семьи Брандт на двери и дальше по тропинке, которую криминалисты расчистили в стороне от протоптанных следов, ведущих к амбару.

— Он лежит так, как мы его нашли, — сказал Олег.

— Хм. Он опознан?

— Официально пока нет, но мы ведь уже допрашивали его. Трим Хёуген. Тот самый, которому принадлежала украденная камера.

— Как мы об этом узнали?

— Письмо от Брандта на твой старый электронный адрес. «Убийство на Лунскоттвейен, 43».

Они подошли ближе; вокруг щелкали и жужжали камеры криминалистов. По старой привычке Харри не стал смотреть на залитое светом прожекторов тело в снегу. Опыт научил его: если взглянуть на покойника сразу, впечатление порой оказывается настолько сильным, что притупляет восприятие — точно так же, как от громкого хлопка можно на время оглохнуть. Поэтому он старался разглядеть все вокруг, чтобы подметить детали, которые ускользнули бы, отпечатайся труп у него на сетчатке.

Он увидел обмотанный скотчем ствол дерева и натянутую между стволами веревку. Кровавый след на снегу, тянувшийся от тела к ступеням амбара. Лишь когда он решил, что подметил все самое важное, Харри посмотрел на труп.

Больше всего бросался в глаза красный нимб крови на снегу под головой. Он услышал, как Витт позади него судорожно перевела дыхание.

— Похоже, ему перерезали горло, — сказал Олег. Раздались сдавленные рвотные звуки.

— Присмотришь, чтобы её не стошнило прямо на месте преступления?

Харри слышал, как Олег тихонько заговорил с Витт, а сам присел на корточки за флажками, которые криминалисты воткнули в снег вокруг тела. Эдди Йонассон — во всем белом — подошел и опустился рядом с ним.

— Рана на лбу? — спросил Харри.

— Мы думаем, это след от удара револьвером, на котором мы нашли кровь. Он лежит внутри. — Он указал в сторону амбара.

Харри указал на шею Трима Хёугена, где две пересекающиеся раны образовывали букву «Х». — Необычный способ перерезать горло. Дважды, хотя вполне хватило бы и одного раза.

— Придется подождать судмедэкспертов, но, по-моему, сначала была перерезана сонная артерия, отсюда и столько крови. А когда он истек кровью, был сделан второй надрез. Ты же видишь, что вокруг второй раны крови почти нет.

— Согласен. Как будто у второго надреза была иная задача.

— Какая же?

— Подпись. Буква «Х». Как буква «М» на воздушном шаре.

— Думаешь?

Харри пожал плечами. — По крайней мере, это первое, что пришло мне в голову. А первая мысль у меня обычно самая верная.

— Неужели?

— Абсолютно. Дальше, как правило, все круто катится вниз.

Эдди улыбнулся. — Кстати, о Братт. — Он кивнул в сторону Катрине, которая приближалась к ним, полушагая-полускользя по снегу. Её встретили Олег и Витт, которая, похоже, уже пришла в себя.

Харри и Эдди подошли к ним.

— Ну вот, — сказала Катрине. — Ты оказался прав. Как всегда.

— В чем именно прав? — спросил Харри.

— В том, что это был Роберт Брандт.