Он указал в сторону прихожей, где Александра увидела четыре уродливые дыры в стене рядом с дверью, словно оттуда что-то вырвали с корнем.

— Дорогая картина? — спросила Александра.

— Нет. Уборщик сказал, там висел самый обычный нож в рамке под стеклом, ничего особенного. А ещё это может быть самоубийством.

— Почему?

— Потому что в крови нет никаких следов обуви, а она, как сама видишь, залила весь пол. И отпечатки пальцев мы уже проверили.

Он кивнул в сторону прихожей, где ещё один криминалист в белом защитном костюме сидел на складном стуле с ноутбуком на коленях.

— На предмете, который мы считаем орудием убийства, есть только отпечатки самого погибшего.

Он поднял прозрачный пакет для улик, внутри которого лежал Т-образный инструмент.

— Похоже, его пустили в ход по его телу. Но мы не знаем точно, что это такое.

Александра сглотнула.

— Это пробоотборник для мяса. Используется в лабораториях для вырезания образцов плоти перед анализом. — Она показала рукой. — С силой прижимаешь конец к куску мяса, цилиндр врезается внутрь, прокручиваешь его и вытаскиваешь образец. Что-нибудь ещё, о чем мне следует знать?

— Вот это тоже лежало на столе рядом с трупом.

Мидтстуэн поднял ещё три пакета. В одном лежали маленькие электронные кухонные весы, в другом — использованный шприц, а в третьем — вскрытый флакон с лекарством с проколом в фольге, оставшимся, как предположила Александра, от иглы. Она наклонилась ближе и прочитала надпись на этикетке.

— Теперь я, кажется, догадываюсь, — произнесла она.

— О чем именно?

— И откуда здесь столько крови, и какова причина смерти.

— И какова же она?

— Он умер не от этих дыр в теле. Точнее, не от самих дыр как таковых. Насколько я вижу отсюда, пробоотборник пустили в ход там, где он не достал бы до жизненно важных органов и не задел артерии. И всё равно он был обречён.

— Вот как?

— Если он ввел себе то, что указано на этикетке, в его организм попало действующее вещество под названием гепарин. В больницах его применяют при операциях, когда важно не допустить свертывания крови. Проще говоря, это настолько мощный антикоагулянт, что все твои пять литров крови просто вытекут наружу без остановки.

— Боже милостивый.

— В том, насколько Он милостив, порой можно и усомниться. Когда мы сможем забрать тело в Институт судебной медицины?

— Дай нам ещё пару часов. Заберешь это с собой? — Мидтстуэн приподнял ещё четыре пакета, в каждом из которых лежал кусочек бледной плоти. — Строго говоря, это ведь тоже части тела.

Глава 9

— Алекс Мёрдо[13], — сказал ведущий эксперт-расследователь Клементс, приподнимая подбородок, чтобы высвободить кожу из-под воротника рубашки. — Одна только эта фамилия должна была вызвать подозрение у полиции.

Харри услышал смех остальных восьми расследователей за столом, а также тех, кто участвовал по зуму из других регионов страны. Он знал: правила приличия требовали, чтобы он, как новичок в команде, посмеялся вместе со всеми. Но он так и не засмеялся. Клементс бросил на Харри мимолетный взгляд — настолько быстрый, что другие вряд ли его заметили, — и продолжил.

— Как и Биргер Неслунн, Мёрдо застраховал свою жизнь на ненормально высокую сумму, в его случае — на десять миллионов долларов. И точно так же, как Неслунн, вскоре после этого получил пулю в голову при обстоятельствах, которые должны были выглядеть как убийство. Двумя месяцами ранее Мёрдо убил жену и одного из двух своих сыновей. Он наверняка понимал, что все это рано или поздно вскроется и его осудят. Поэтому он заказал убийство самого себя, чтобы хотя бы его оставшийся в живых сын разбогател и продолжил фамилию. Пусть даже это и была фамилия Мёрдо.

Клементс обвел взглядом стол, и Харри заставил себя слегка приподнять уголки губ. Ни к чему саботировать свой первый рабочий день.

Клементс оживленно продолжал:

— Теперь мы знаем, что Неслунн, как и Мёрдо, стоял на краю пропасти. В случае Неслунна это был полный финансовый крах. Нам известно, что он задолжал всем подряд, в том числе частным лицам, и что в самое ближайшее время ему волей-неволей пришлось бы продать квартиру, в которой жила его семья.

Харри мысленно отметил это тяжеловесное «волей-неволей пришлось бы» и посмотрел на часы. Не потому, что у него были другие срочные дела, а просто чтобы убедиться: время здесь тянется так же мучительно медленно, как и в недели безделья за этими стенами. Во всяком случае, на трезвую голову. У спиртного, по правде говоря, было не так уж много преимуществ, но оно по крайней мере заставляло время идти быстрее. Делало путь к пункту назначения чуточку короче.

— Что думаешь, Холе?

Харри почувствовал, как все повернулись к нему. Он видел, чего они ждут от сыщика из убойного, о котором читали в газетах и которого даже видели по телевизору.