Ларкин секунду смотрел на меня, потом снова отпил газировки.

— Отлично, — сказал я. — Рад, что мы разобрались. Первый вопрос: что было в посылке от Деккера?

— Ты не знаешь?

Я понятия не имел, что там, чёрт возьми, лежало.

— Конечно, знаю. Просто хочу услышать это от тебя. Ты должен доверять мне, а я — тебе. Иначе кто-то из нас окажется в тюрьме. И это буду не я.

Ларкин опустил голову, хмыкнул, затем выпрямился и набил рот новой порцией чипсов.

Жуя, он что-то сказал, я не разобрал, а затем услышал:

— ...и пятьдесят кусков.

— Пятьдесят тысяч — это был аванс или вся сумма?

— Половина. Ещё пятьдесят получил, когда жене предъявили обвинение.

— А что ещё ты назвал? Я не расслышал.

Он шумно отпил газировки, причмокнул и ответил:

— Дневник Молли Грин.

— Что в нём?

— Она играла роль. Молли Грин — вымышленная личность. Эта женщина лгала всем, чтобы подобраться к Патрику Вандерпулу.

— Зачем Деккер отдал тебе дневник? Это же мотив для Патрика. Какого чёрта они передали его полиции?

Он откинулся, долго тянул газировку через трубочку, пока она не забулькала воздухом. Поставил стакан и сказал:

— Деккер выбрал меня. Он знал, что в душе я хороший коп. Да, я мог сбиться с пути, то тут, то там потерять доказательство, если мне это было выгодно, но убийство невинной девушки не стал бы покрывать даже за сто тысяч. Он хотел, чтобы я понял: Молли не была невинной. Сказал прочесть дневник — и я увижу, что она ненормальная, хитрая и опасная. Она готовилась кого-то убить. Я решил, что ничего плохого не будет, если помогу настоящим жертвам.

— Патрик Вандерпул — жертва?

— Мог бы стать, если бы эта психованная добилась своего. Деккер велел сосредоточиться на жене, Ванессе. Сказал, что она сама разобралась с Молли. Что настоящий убийца — она. И что в ходе расследования нам следует молчать о том, кем Молли была на самом деле: если это вскроется, Патрику и его губернаторской кампании будет только хуже. Он велел прочитать дневник, а потом сжечь.

— Ты сжёг?

— Он в бардачке моей машины. Подумал, пусть будет страховкой. Если когда-нибудь понадобится услуга нового губернатора, смогу им воспользоваться.

— Дневник у тебя в кармане, — сказал я.

Он уставился на меня.

— Я тоже тебя обыскал. Давай сюда.

— С какой стати?

— Хочу убедиться, что ты не врёшь. Помнишь, что я могу сделать с помощью снимка?

Он сунул руку в карман пальто, замешкался. Взгляд блуждал по залу, мысли — неизвестно где. Я не знал, что его мучило. Может, он прикидывал, насколько снимок ему навредит, а может, дело было в другом. Сам по себе снимок станет лишь отправной точкой для внутренней безопасности. Проверить его расследование и финансы — дело недолгое. Полицейские паршиво умеют прятать грязные деньги. Но я не был уверен, что сейчас Ларкиным двигало исключительно желание спасти шкуру.

Копы не становятся продажными в первый день службы. Одни идут в полицию, потому что это у них в крови: целые поколения семьи носят форму. Другие — ради зарплаты, пенсии и уверенности в завтрашнем дне. В этом городе полицейских редко сокращают. Есть и те, кто поступает на службу по одной из двух причин: либо им нравится власть, которую даёт форма, либо они хотят приносить пользу — помогать людям и сажать преступников.

На секунду я задумался, зачем пришёл в полицию Ларкин. Начало карьеры у него было блестящим. Возможно, когда-то он принадлежал к лучшим. Он вынул дневник и положил на стол передо мной, рядом со стаканом.

При этом он долго выдохнул. Словно сбросил тяжёлую ношу с плеч. Как бы низко ни пал человек, внутри всегда остаётся часть, желающая подняться.

Я убрал дневник в пальто.

— Что ещё ты сделал для Деккера?

— Передавал кое-кому наличные. Деккер хотел, чтобы свидетели сотрудничали.

— Соседка, Элисон Карим. Кто ещё?

— Пока больше ничего не скажу.

— Судья?

— Ну ты и гад, Эдди. Да, ей тоже. Но послушай, это всё. Больше мне сказать нечего. Свидетельствовать об этом я никогда не стану. Не собираюсь садиться за то, что поступил правильно.

— Правильно?

— Да. Я позаботился, чтобы за преступление ответил тот, кто надо. Вот и всё. Наплевать, что я для этого сделал. Я уверен, что девушку убила твоя клиентка. С экспертизой я не мухлевал, Эдди. На шкатулке её ДНК и кровь жертвы. Она забила девушку этой шкатулкой, а потом унесла голову. Убила Молли и попыталась подставить мужа. Я не дал ей избежать наказания. Спросишь меня об этом под присягой — всё буду отрицать. Скажу, что Деккер дал мне дневник, а я передал его тебе. Что мы не использовали дневник, потому что он очернял жертву в глазах присяжных. Полиция Нью-Йорка не занимается обливанием грязью жертв убийства. Ничего другого из сказанного мной ты доказать не сможешь. На этом всё.