— Всегда ты был тряпкой, — сказал Джулиан и вновь посмотрел на телевизор. — Гляди.

Ведущий говорил о военных действиях США в Южной Америке. Бегущая строка внизу экрана сообщала о войне на Ближнем Востоке, угрозах правительства вторгнуться в страну союзника по НАТО ради безопасности США, гибели пятерых подростков при стрельбе в техасской школе, новых обвинениях членов правительства в торговле детьми для сексуальной эксплуатации, российской бомбе, убившей тридцать мирных жителей... И так без конца.

— Новости никогда не сменяли друг друга так быстро. Мир летит вразнос. Через экраны телефонов на каждого круглосуточно направлен пожарный шланг, из которого хлещут смерть, коррупция, война, насилие и убийства. Когда на человека выливают тысячи галлонов дерьма, он не заметит пары небольших кучек. Таких мелких засранцев, как ты. Сколько бы ни говорили об этом процессе, большинство твоих избирателей даже не знает, что Ванессу арестовали. А уж что убили кого-то из твоей команды — тем более. Подожди месяц после вердикта и возвращайся.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, но...

— Это не тебе решать. Я могу сделать тебя губернатором, сын. Но ты поступишь по-моему. Иначе вообще не баллотируешься. Иди готовь перезапуск кампании.

Патрик застыл, потеряв дар речи. Словно снова стал мальчишкой, лишившимся матери и выросшим в страхе перед отцом. Теперь он был достаточно взрослым, чтобы понимать: бояться этого человека разумно. Его следовало бояться.

Всем.

По плиточному полу коридора застучали приближающиеся сапоги.

Патрик повернулся. К нему шёл Деккер в чёрном кожаном пальто. Лицо его покраснело — то ли от холода, то ли от злобы, которую вызывают чрезмерные дозы анаболических стероидов, когда некого разорвать на части. Южноафриканец даже не удостоил Патрика взглядом. Прошёл мимо, словно тот был частью обстановки.

При виде Деккера отец выпрямился на диване.

— Выйди, Патрик.

Он подчинился. Но заметил, что Деккер не закрыл дверь. Патрик сделал вид, что направляется к лестнице, затем остановился, задержал дыхание и прижался спиной к стене всего в нескольких футах от двери, прислушиваясь к разговору.

Первым заговорил Деккер. Разобрать удавалось не всё: он, по крайней мере, говорил тихо.

Какие-то слова, потом: «...трупы... Хэмптонс... ФБР на месте».

— Твою мать, — сказал отец.

Вот это Патрик расслышал без труда.

— Тебя кто-нибудь видел?

— Нет. Мы сменили машину ещё до выезда из города.

— Кто из спецагентов руководит расследованием? — спросил отец.

— Билл Кеннеди. Старый друг Флинна.

— Твою мать.

— Что мне...

— Убери Флинна. Как можно скорее.

Тишина.

Патрик и раньше находился в комнате, когда воцарялась такая тишина. Отец умел словно вытянуть из воздуха весь кислород, и оставалось лишь сделать паузу, подумать и убедиться, что ответишь именно то, что он хочет услышать.

— Это может быть сложно. И в конечном счёте невыгодно, — сказал Деккер.

— Почему?

— Если Флинн исчезнет, подсудимая добьётся переноса заседаний. Я думал, ты хочешь быстрее закончить.

— Нет, всё не так. У Ванессы есть второй защитник, Гарри Форд. Он займёт место Флинна. Просто проследи, чтобы Таннер не отложила процесс и не назначила новый. Пусть Ларкин скажет ей: ещё сто тысяч, если в ближайшие три дня она обеспечит нужный вердикт. Это должно её убедить.

— Ларкин притих. Придётся поговорить с ним лично.

— Надеюсь, у нашего продажного копа не проснулась совесть. Скажи, что он должен довести дело до конца.

— А Блок и Лейк?

— Сейчас вокруг них слишком много шума. Разберёмся позже, через месяц или два. Флинн — главная цель. Мне всё равно, как ты это сделаешь и как это будет выглядеть. Через сорок восемь часов он должен быть мёртв.

Глава 53

Эдди

— Этот офис куда лучше той дыры на Западной Сорок шестой улице, — произнёс мужской голос.

Голос человека, которого я давно не слышал вживую.

Гарри ушёл домой выгуливать Кларенса, а мне нужно было заглянуть в офис и разобраться с работой. Блок и Лейк стояли возле своих столов с кружками горячих напитков. У Блок — кофе. У Лейка — какой-то травяной чай, прошедший через пищеварительную систему гватемальской кошки. За их спинами в кресле Блок развалился мужчина, положив обе ноги на её стол. На нём был светлый плащ поверх тёмно-синего костюма, белая рубашка, золотой зажим для галстука. В нагрудном кармане торчала серебристая шариковая ручка. Он был худ, рубашка почти висела на нём, а круги под глазами казались глубже и темнее, чем при нашей последней встрече несколько лет назад.

— Помнишь, чем кончилось твоё последнее вторжение в мой офис на Западной Сорок шестой? — спросил я.

— Насколько помню, ты отправил обоих моих агентов на больничный на неделю. У одного на руке был синяк размером с озеро Тахо, у другого сломаны два пальца. Ты всё ещё носишь кастет?