На рукоять плоской отвёртки. Она потянула и выкрутила её из клейкой ленты, удерживавшей инструмент. Не вставая, вставила кончик отвёртки в вентиль подачи воды.

Перекрыла его.

Теперь вода не поступала ни в унитаз, ни в маленькую раковину.

Она убрала отвёртку в «Гуччи», встала и нажала кнопку смыва.

Прислушалась.

Бачок не наполнялся. Вода внизу чаши опустилась почти до нуля.

Ванесса приподняла платье, отклеила от живота пакет с браслетом и снова разгладила подол.

В последний раз рискнула взглянуть в зеркало.

Пора.

Она отперла дверь ванной, вынула ключ и убрала в сумочку, затем закрыла дверь. С браслетом в одной руке, бокалом в другой и сумочкой на плече она вышла.

Джулиан поднялся с дивана и стоял теперь в нескольких футах от Патрика. Ждал. Патрик посмотрел ей в глаза, и она прочла в его взгляде тревогу.

Поначалу она не поняла почему. Затем увидела.

В одной руке у Джулиана была дорогая сигара, в другой — гильотина для сигар с перламутровой ручкой. Наблюдая, как она приближается, он срезал кончик. Убрал гильотину в карман брюк и похлопал по пиджаку в поисках зажигалки.

— Вам это нужно? — спросила она и бросила ему браслет.

Свободной рукой он поймал его, зажал сигару зубами, повертел прозрачный пакет с браслетом в обеих руках и поднял к свету. Удовлетворившись, вынул изо рта незажжённую сигару и оставил её в правой руке.

— У «Сайнфелдс» есть чудесные вещи. Этот браслет чуть дороже обычного. Дам за него пятьдесят миллионов, — сказал Джулиан.

— У нас была договорённость, — строго сказала Ванесса. Ей хотелось постепенно довести спор до накала, но теперь, когда сигара оказалась у Джулиана в руке, времени не осталось.

— Мы договорились.

— Ты ведь не думала всерьёз, что получишь три миллиарда? — улыбнулся он.

Момент настал.

Она выплеснула в него шампанское, крепко держа бокал за ножку. Нужно было попасть на живот и грудь, не задев лицо или глаза. Затем она позволила бокалу упасть на ковёр.

— Какая же ты сука. Тебе ещё повезёт, если уйдёшь отсюда живой. Патрик, выведи эту тварь. Ничего она от нас не получит. — Он оттолкнул её, затем оттянул мокрые рубашку и смокинг, чтобы ткань не касалась кожи, широким шагом вошёл в ванную и закрыл дверь.

Ванесса вынула из сумочки ключ и подбежала к двери.

Осторожно, бесшумно вставила его в замок.

И повернула.

Изнутри донеслись ругательства, затем шум холодной воды из крана. Остатки воды в трубах скоро закончатся.

Она вынула ключ.

Зажала в ладони.

И посмотрела на мужа — возможно, впервые по-настоящему.

Он дрожал, по щекам текли слёзы.

Трубы застонали от проходящего воздуха. Вода почти иссякла.

— Прости, — сказал Патрик.

— Знаю. И ты меня прости.

Она подошла и протянула ключ.

— Я не могу. Сделать это должен ты.

Он смотрел на чёрный ключ у неё на ладони.

Протянул дрожащую руку и взял его.

Ванесса мысленно вернулась на несколько месяцев назад, к последнему вечеру в манхэттенском доме.

Она поднималась по лестнице, уходила от Патрика и его вопросов о браслете, когда он сказал:

«Я должен тебе кое-что рассказать...»

Позднее она сообщила Флинну, что Патрик признался ей в убийстве Молли. Ещё одна ложь. Но необходимая, как и все остальные.

В действительности он рассказал нечто совсем другое. И Ванесса не сомневалась, что это правда.

«Я должен тебе кое-что рассказать... Я не убивал Молли. Возможно, ты мне не поверишь, но сейчас я впервые в жизни скажу тебе правду. Всю правду. Да, я с ней спал, прости. Но клянусь, не убивал. Я нашёл её дневник и запаниковал. Она выдавала себя за другую. На самом деле её зовут Уиллоу Чейз. Она хотела отомстить. Сблизилась со мной, чтобы уничтожить меня и мою политическую карьеру. А может, и ещё хуже — убить меня. Я думал... думал, что люблю её. Я сказал ей, что нашёл дневник, знаю о её лжи и о том, кто она. Потом выбежал из квартиры, больше ни слова не сказав, и позвонил отцу. Рассказал о случившемся, а он обещал обо всём позаботиться. Как с Терезой. Только Тереза, клянусь, погибла случайно.

Мы были молоды, веселились, я ещё нюхал кокаин и слишком много пил, а Тереза тоже была оторвой. Она упала, Ванесса. Танцевала на кухонной стойке в доме в Хэмптонсе, поскользнулась и ударилась головой. Крови было столько... Я был не в себе от наркотиков, а Тереза... она умерла. Сломала шею. Её не стало. Я ничего не мог сделать. Позвонил отцу. Он велел не вызывать ни скорую, ни полицию, просто переодеться и уйти из дома. Сказал, что обо всём позаботится, иначе мы погибнем.