Вдруг по моему телу без всякой видимой причины пробежала волна дурного предчувствия, и в то же мгновение по толпе статистов пронёсся странный гул, похожий на глухой стон. Слегка прихуев от такой атмосферы, я незаметно выудила горсть мозгов из зип-пакета в боковом кармане и ловко закинула в рот, пока никто не видел. Ну, по крайней мере, я на это надеялась.

Ощущение «что-то тут, блядь, не так» усиливалось с каждой секундой, пока я сканировала территорию. Съёмка ещё даже не началась, а массовку уже вовсю повело: люди начали шататься, хаотично махать руками и заваливаться на месте. Это было ни хрена не нормально. Я заглотила ещё одну горсть мозгов, плавно лавируя между телами, в очередной раз радуясь, что моя худоба позволяет делать это быстро и незаметно.

Впрочем, мой мелкий рост меня сейчас ни разу не радовал — из-за него я ни хрена не видела вокруг. Я замерла и задрала голову, шумно втягивая носом воздух и вообще забив на то, как странно это выглядит со стороны. Да блядь, я была окружена толпой людей, изображающих живых мертвецов. На их фоне я вообще казалась самым адекватным человеком в этой тусовке.

Но это принюхивание только сильнее меня запутало. Я уловила отчётливые нотки характерного зомби-гниения, но этот запах шёл сразу из нескольких источников. Хреновый расклад.

Очередная странная волна дурного предчувствия прокатилась по телу, и поведение статистов снова резко изменилось. Со всех сторон донеслись жуткие, неестественные стоны. Сидевшая неподалёку фальшивая зомби пошатнулась и рухнула на землю, отчаянно царапая ногтями собственное лицо и горло. Я нахмурилась ещё сильнее, когда кусок латекса на её коже отслоился, обнажая квадратный наклеенный пластырь на боковой части шеи. Кожа вокруг него была блекло-серой и выглядела ни разу не как бутафорский грим. Теряясь в догадках, я обвела взглядом площадку и заметила одну из гримёрш: она держала в руках картонную коробку, в которой лежали ещё несколько таких же странных пластырей вперемешку с теми самыми батончиками, что раздавали ранее.

Я пристально всмотрелась в лицо этой гримёрши, и моё сердце пропустило удар. Это была та самая миниатюрная темнокожая баба, которая выкачивала из меня кровь у лодочного причала! Гримёрша, которая берёт кровь из вены?!

И тут до меня допёрло. Окончательно и бесповоротно.

Подопытные. Филипп сидел под прикрытием в «Сейбертоне» и говорил, что ему нужно оставаться рядом с подопытными. Я ошарашенно озиралась по сторонам, пока куски этого кошмарного пазла со щелчком вставали на свои места. Корпорация «Сейбертон» использовала массовку в качестве подопытных кроликов!

В памяти тут же вспыхнули обрывки недавнего разговора с доктором Никасом:

«Альтернатива мозгам — это Святой Грааль».

«Опасно тестировать их на настоящих зомби, так как это калечит паразита — именно это разрушило Филиппа».

«Способ временно сымитировать черты зомби…»

Матерь божья. Эти наклеенные пластыри. Слишком реалистичная серая кожа. Эти батончики. Какая-то исследовательская наклейка, превращающая человека во временного зомби, которого подкармливают искусственным мозгом?! В этом безумии крылась логика — извращённая и пиздец какая жуткая. «Сейбертон» временно превращал статистов в мертвецов, чтобы тестировать на них свой фальшивый корм. И ведь никто бы даже глазом не моргнул: массовка фильма про зомби и должна какое-то время выглядеть как зомби.

Внутри закипела праведная ярость — и не только на ублюдков из «Сейбертона», но и на команду Пьетро тоже! Вместо того чтобы прикрыть эту лавочку и защитить ни в чём не повинных людей, они держали Филиппа под прикрытием, чтобы он тупо пиздил результаты чужих исследований и сливал их доктору Никасу для его собственных научных изысканий. На людей им всем было глубоко насрать.

Желудок скрутило от подступившей тошноты. Бренда Барнс, та девица с кардиомиопатией — она, походу, тоже двинула кони из-за этих гребаных тестов. Клей на её шее. Всё сходилось.

Один из статистов неподалёку принялся нарезать круги на месте; растерянность в его глазах сменилась острым, диким и хищным блеском. С этими временными зомби явно происходило какое-то дерьмо, выкашивая им остатки разума и врубая самое настоящее зомби-поведение. И тут я сама это почувствовала. Без какой-либо видимой причины меня саму изнутри прошила странная, дёрганая волна тревоги, густо замешанная на чувстве голода. Филипп. Зовите это инстинктом зомби-мамаши, но у меня было чертовски паршивое предчувствие, что именно Филипп стал катализатором этой чертовщины. Он был где-то здесь, в этой толпе, окончательно слетал с катушек и вовсю источал какие-то безумные феромоны, запускающие массовое хищное безумие. Пиздец.

Развернувшись, я принялась грубо продираться сквозь толпу временных мертвецов, плотно обступивших Джейн. Напоследок я со всей дури съездила локтем под дых какому-то зомби-недоделку, который уже потянул к ней свои клешни.

— Джейн! Тебе нужно срочно отсюда убираться!

Джейн нахмурилась, озираясь по сторонам в поисках очевидного источника опасности.

— Что? Почему?