Дюра закричала: - Слишком быстро! Ты едешь слишком быстро, черт возьми; мы перевернемся, если ты не притормозишь... Ты с ума сошел?

Рычаги управления все еще были зажаты в мясистых руках Хорка, но когда он повернулся к ней, его широкое лицо было пустым и удивленным. - Это не я, - медленно произнес он. - Я имею в виду, это не корабль... мы больше не движемся сами. Дюра, нас затягивает в червоточину. - Он уставился на маленькую консоль управления, как будто искал там ответ. - И я ничего не могу с этим поделать.

* * *

 Крис почти автоматически преодолел турбулентное магнитное поле. Он зачарованно уставился на нейтринный источник, почти забыв о собственной опасности. Источник был башней, темной, невообразимо массивной, выступающей из бурлящей массы квантового моря. Когда он поднялся в воздух мантии, вязкое фиолетовое вещество моря покрылось коркой, разбиваясь вдребезги, фрагменты по спирали поднимались вверх вокруг плотных линий магнитного поля.

Здесь было вещество из глубин сердцевины Звезды - глубже, чем опускался любой колокол, возможно, даже глубже, чем смог бы достичь деревянный корабль Хорка. Здесь происходило вытеснение вещества из огромного единого ядра, которое было душой Звезды, из-под туманной границы между морем и сердцевиной. Материя источника была гиперонной; каждый гиперон представлял собой огромное скопление кварков, намного более массивных, чем любой обычный нуклон, и гипероны были связаны вместе путем обмена кварками в сложные фрактальные массы. Но по мере того, как материя извергалась через горловину полюса, ее структура разрушалась, неспособная поддерживать себя в условиях пониженной плотности мантии. Кварковые пакеты распадались, высвобождая поток энергии, и преобразовывались в ливни нуклонов; а свободные нуклоны - протоны и нейтроны - быстро застывали, образуя охлаждающиеся куски вещества сердцевины.

Этот смертоносный град теперь пронзал мантию насквозь и вскоре должен был обрушиться на город. И он почувствовал энергию, высвобожденную этой огромной волной гиперонного распада, когда она устремилась вверх, нейтрино пронеслись сквозь его тело, горячие и острые, как иглы, на пути к пустоте над внешней коркой.

Теперь, прямо на его глазах, спиралевидные траектории заряженных кусков остывающего вещества сердцевины, казалось, искажались - сплющивались - как будто само магнитное поле менялось в ответ на катастрофу.

Внезапно Крис понял.

Магполе менялось. Выброс этого огромного количества заряженной материи из сердцевины нарушил поле; морской источник был подобен электрическому току невообразимой силы, проходящему через сердце полюса магнитного поля Звезды, временно конкурируя с мощными магнитными двигателями в сердцевине самой Звезды. То, что он почувствовал - неожиданные скачки напряжения в поле - было не более чем отдаленным эхом того огромного возмущения.

...Но теперь вокруг него пронеслось еще одно магнитное эхо. На этот раз его ноги соскользнули с доски, и он с криком упал вперед; доска ударила его в грудь и подтолкнула вверх, к корке. Он беспомощно цеплялся за доску, его ноги скребли по ее гладкой поверхности, когда он поднимался быстрее, чем когда-либо раньше в занятиях серфингом. Если он потеряет доску, ему конец, это он знал. Его мысли метались. Возможно, его выбросит за пределы дистанции, доски и всего остального! Что тогда? Распадется ли его тело на остывающие фрагменты в пустоте за пределами, точно так же, как материя сердцевины застыла в мантии?

Осознает ли он, как это произошло?

Но подъем прекратился так же внезапно, как и начался.

Доска стабилизировалась в воздухе, задыхаясь, Крис потащился вперед по доске; его грудь болела от удара доски в полете. Там был город, далеко под ним, но все еще достаточно близко, чтобы он мог разглядеть детали - хребет, зияющие грузовые порты, инкрустацию сада на его верхней поверхности. Он почувствовал прилив облегчения и даже немного стыда; в конце концов, его не могло подбросить так невероятно высоко.

Осторожно, с опаской он поджал под себя колени, уперся ступнями в доску и встал. Магнитное поле дрожало под ним, как живое, и он раскачивал доску, сгибая ноющие лодыжки; но на данный момент поле было довольно устойчивым. Предсказуемым. Он мог бы заняться серфингом на нем... и ему придется это сделать, если он хочет пройти через это.

Он оглядел небо. Теперь он был один; не было никаких признаков присутствия других серфингистов из сотни. Он снова почувствовал прилив триумфа, сопровождаемый стыдом. Выжил ли он потому, что был лучшим? Или, возможно, самым удачливым?

И, напомнил он себе, он может присоединиться к остальным в анонимности смерти еще до того, как закончится этот день.