Но все равно что-то было не так. Он дрейфовал вниз по шестиугольному ряду линий. Он скорректировал траекторию полета, изо всех сил оттолкнулся от магполя - но снова наступил этот проклятый дрейф вниз. Он чувствовал себя сбитым с толку, дезориентированным, как будто инстинкты предавали его.

...Нет, медленно осознал он; его инстинкты, его мастерство были в порядке. Он держал свою линию. Сами вихревые линии дрейфовали вверх, к корке Звезды.

Он был городским парнем, но знал, что это значит.

Мантия теряла свой вращательный импульс. Сбой.

Внезапно, впервые за все время, он почувствовал себя потерянным, уязвимым, одиноким в небе. Он не мог удержаться от крика, страстно желая вернуться в отдаленное деревянное чрево Парца.

Он заставил себя сосредоточиться. Ему пока не угрожала прямая опасность. При удаче и мастерстве он все еще мог бы пройти через это.

Он все еще несся по небу, держась на одной линии с дрейфующими вихревыми линиями. Но теперь он немного замедлился, оглядываясь по сторонам. Теперь он был практически один; из сотни стартовавших в гонке, возможно, тридцать все еще были на своих досках, параллельно его пути в воздухе. От остальных - стюардов - не было никаких признаков. Город все еще висел в воздухе, как пыльный фонарь, твердый и невозмутимый.

Вихревые линии дрейфовали быстрее. Они выглядели запутанными, неопрятными. Присмотревшись повнимательнее, он увидел, что вдоль линий как восходящего, так и нисходящего потока нарастает нестабильность; огромные, сложные формы волн проходили друг сквозь друга, казалось, притягивая и усиливая друг друга.

Он оглянулся через плечо на дальний восходящий поток. Там воздух светился желтой пустотой. Вообще никаких вихревых линий.

Теперь воздух наполнился фиолетовым светом, внезапным, шокирующим, так что его доска отбрасывала тень на его ноги и руки. Он перегнулся через доску и посмотрел вниз.

Квантовое море взорвалось прямо под городом; нейтринный фонтан неуклонно приближался к Парцу, словно огромный кулак.

Криса захлестнуло негодование. Нет, подумал он. Не сегодня. Не в мой день...

Магполе снова рванулось вперед, врезаясь в его доску с силой и непосредственностью.

Я выигрывал! О, я выигрывал!

* * *

 Подобно куску пищи, плывущему навстречу собственному назначению, грубый деревянный цилиндр с драгоценным грузом людей и животных с трудом продвигался к незапятнанному устью артефакта ур-человека.

Дюра работала с воздушными свиньями, кормила и терпеливо успокаивала, пока их пердеж приводил в действие турбину. Чтобы доставить "Свинью" ко входу в червоточину, Хорк провел корабль по длинному ровному проходу в положение над одной из граней интерфейса. Сквозь широкие окна она наблюдала, как врата червоточины ненадолго погрузились в пышное мерцание мантии, чтобы снова появиться, как будто выныривая на поверхность, когда они снова приблизились к ним.

Теперь интерфейс поднимался к ним, как протянутая рука, обрамленная панелью из прозрачного дерева, вмонтированной в основание корабля; внутри него вспыхнул свет, невероятно далекий и похожий на синюю вихревую линию.

Хорк яростно орудовал рычагами управления. Несмотря на всю свою внешнюю легкомысленность на ранних этапах путешествия, он, казалось, пришел в ярость после встречи с Карен Макрей. Или, возможно, этот гнев был в нем с самого начала, подумала Дюра; возможно, его всегда возмущало положение людей, брошенных на произвол судьбы и беспомощных на этой Звезде. Но теперь, впервые, у него появился повод для этой ярости: Карен Макрей и ее неосязаемые спутники-колонисты в сердцевине Звезды.

Дюра удивлялась собственному самообладанию. Она была напугана, да; и внутренняя подвижность угрожала захлестнуть ее, когда она смотрела в приближающуюся пасть червоточины. Но в то же время она осознавала, что не противостоит неизвестному, как Хорк. Знания человеческих существ были спокойными, подробными и аналитическими. Вселенная за пределами Звезды, вселенная прошлого за пределами здесь-и-сейчас: эти царства были абстрактными, отдаленными, но для Дюры они были такими же реальными, как мир воздуха, свиней, деревьев. Хотя она никогда их не видела, она выросла с ксили и их творениями, с артефактами ур-людей, и для нее они были не более экзотичны, чем дикие воздушные кабаны на корке Звезды.

Возможно, в конце концов, знания человеческих существ, ее племени - их тщательное, почти навязчивое сохранение явно бесполезных знаний из прошлого - на самом деле были механизмом выживания.

Дюра увидела, что интерфейс теперь был очень близко; тонкие, идеальные вершины верхней грани расходились в сторону от изогнутого иллюминатора корабля, а остальная часть кадра была укорочена перспективой.