Затем четкие линии артефакта начали скользить по иллюминаторам корабля, медленно, как лезвие ножа по коже. Нисходящая траектория корабля неуклонно приближала его к центру грани; но теперь они явно дрейфовали, скользя к одному острому, как нож, ребру.

Что-то было не так.

Хорк дернул за рычаги и ударил ладонью по хрупкой консоли. - Черт возьми. Он не отвечает. Магнитное поле здесь нарушено - возможно, из-за наличия интерфейса - и...

- Смотри! - Дюра указала вниз.

Хорк уставился на край, его шипящий голубой свет рисовал глубокие, движущиеся тени на его лице по мере приближения. Он выругался. - Это ударит по нам.

- Возможно, мы в безопасности. Может быть, ур-люди спроектировали эту червоточину так, чтобы она была максимально безопасной; может быть, корабль просто отскочит, и...

- А может, и нет. Возможно, ур-люди не ожидали, что кто-то окажется настолько глуп, чтобы влететь в их дверной проем на деревянном корабле. Я думаю, что эта чертова штука собирается разрезать нас надвое.

Ребро интерфейса, проплывающее мимо окон, превратилось из абстрактной линии в светящийся стержень толщиной с человеческую руку.

Дюра обхватила себя руками. Позади нее свиньи были уютной, теплой массой, оазисом знакомого. - По крайней мере, попытайся, черт бы тебя побрал. Может быть, тебе удастся превзойти магнитное поле интерфейса.

Теперь за стенами корабля произошла впечатляющая вспышка, внезапный шквал бело-голубого света, который затопил каюту и заставил ее вскрикнуть. Свиньи снова завизжали от ужаса. Корабль накренился. Хорк перекатился на своем сиденье, а Дюра схватилась за удерживающие ремни свиней.

- Мы попали! - закричала она.

Хорк потянул за рычаги. - Нет. Это собственное поле корабля; должно быть, оно касается края... Корабль реагирует. Думаю, Дюра, ты права; похоже, мы начинаем работать против поля артефакта. Продолжай кормить этих животных, черт бы тебя побрал!

Вспышки продолжались, и содрогание корабля приобрело устойчивый, неистовый ритм. Дюра вцепилась в упряжь свиней, стараясь кормить их в своем собственном непоколебимом ритме.

Медленно, мучительно медленно вращение ребра замедлялось, и голубое сияние, заполнившее кабину, начало уменьшаться. Дюра посмотрела в иллюминаторы; ребро удалялось, и магнитные вспышки уменьшались, становясь прерывистыми и нерегулярными, прежде чем полностью исчезнуть.

Теперь корабль со всех сторон окружали три стержня грани, стена бледного света медленно поднималась мимо нее. Наконец корабль проходил сквозь грань, поняла Дюра; они действительно входили в интерфейс.

- Да, - пробормотала она. - Но вряд ли мы в безопасности.

Хорк поднял руки над панелью управления. Затем он намеренно нажал все три рычага вперед; корабль устремился вперед, к интерфейсу. Она услышала гудение тока в защитных лентах вокруг корпуса. - Мы идем дальше, - сказал Хорк.

Дюра ожидала разглядеть синие линии интерфейса, этот световой прямоугольник, изнутри. Но не было никаких признаков других граней, остальной части червоточины; вместо этого за стенами корабля была только темнота, еще более глубокая, чем сумеречное свечение нижней мантии. Это было так, как если бы они входили - не в коробку света, а в устье коридора, похожего на один из темных переулков Парца. На самом деле, казалось, что она могла различить линии коридора, тянущегося через червоточину и дальше в бесконечность; черное на черном, это было все равно что смотреть в горло. В глубине коридора были вспышки - резкие, тихие и отдаленные, свет, который на мгновение расплескивался по тусклым стенам. Медленно в ее сознании складывалась картина, каждая вспышка давала новый фрагмент; коридор представлял собой цилиндр с гладкими стенками, возможно, пять человеческих ростов в поперечнике и...

И насколько глубокий?

Стены теперь окружали их со всех сторон; черное горло обхватило хрупкое судно, как будто его проглотили. Она почувствовала порыв воздуха через капилляры в голове; освещенные вспышками, фрагменты стен проносились мимо корабля, как обрывки сна. Стены, казалось, сходились на большом расстоянии, смыкаясь вокруг точки в бесконечности. Но это было невозможно, не так ли? - потому что сама граница раздела, четырехгранная рамка света, имела всего десять или дюжину человеческих ростов в поперечнике.

Но, конечно, коридор был очень длинным - невозможно длинным - поскольку само назначение червоточины состояло в том, чтобы соединять отдаленные места. И теперь она входила в такую червоточину; скоро корабль пройдет через устройство, чтобы появиться...

Где-то в другом месте.

На мгновение страх, примитивный, иррациональный и абсолютный, всплыл в ее сознании; это было так, как будто тайна всего этого проникала в ее глаза, уши и разум. Она закрыла глаза и вцепилась пальцами в мягкую кожу упряжи для свиней. Неужели она сейчас впадет в панику суеверия?

Червоточина была артефактом, сказала она себе. И артефактом, созданным людьми - возможно, ур-людьми, но, тем не менее, людьми. Она не должна съеживаться перед простым устройством.

Она заставила себя открыть глаза.

Корабль содрогнулся.