На стене были нарисованы два круга, отличающиеся по размеру. Больший был окрашен в желтый цвет и имел ширину, возможно, в микрон. Цвет был наиболее насыщенным в центре круга и светлел, становясь почти размытым, по мере того как глаз следовал за цветом к краю круга. Диск был испещрен серией синих нитей, которые пронизывали его изнутри - немного похожих на вихревые линии, подумала Дюра, за исключением того, что не все эти линии шли параллельно, а местами даже пересекали друг друга.

Каждая синяя линия заканчивалась парой крошечных розовых тетраэдров, по одному на каждом конце. Большая часть тетраэдров была собрана в центре диска, так что линии огибали тяжелую янтарную сердцевину диска. Но пять или шесть нитей вырвались из узла в центре. Одна из них заканчивалась на полюсе диска, прямо внутри его поверхности. Остальные линии, извиваясь спиралями, выходили из самого диска и пересекали пустое пространство промежуточной стены ко второму, меньшему кругу; полдюжины тетраэдров толклись внутри маленького круга, как насекомые.

Дюра озадаченно нахмурилась. - Не понимаю. Возможно, эти маленькие тетраэдры имеют какое-то отношение к червоточинам...

- Конечно, имеют! - Голос Хорка был бодрым и уверенным. - Разве ты этого не видишь? Это карта - карта всей Звезды. - Он провел кончиком пальца по чертам диаграммы. - Вот корка; а внутри нее - эта самая внешняя, более светлая полоса - находится мантия, содержащая воздух, которым мы дышим. Весь мир, который мы знаем. - Кончик его пальца проложил дорожку в сердце изображения Звезды. - Эти темные участки - это нижняя часть мантии и квантовое море, а вот и сердцевина.

- И тетраэдры, нити, соединяющие их...

- ...это карты червоточин! - Его наглазники были расширены и заполнены серым светом камеры. - Разве это не очевидно, Дюра? Посмотри. - Он ткнул в сердцевину. - А вот интерфейсы червоточин, перенесенные в центр колонистами после войн сердцевины. Во всяком случае, большинство интерфейсов. И таким образом, коридоры червоточин, отмеченные этими нитями, ведут только обратно в сердцевину.

Смысл его слов медленно дошел до нее. - Значит, существует много червоточин - десятки, сотни - не только та, по которой мы путешествовали?

- Да. Только подумай об этом, Дюра; когда-то червоточины, должно быть, пронизывали Звезду насквозь. - Он покачал головой. - Ну, колонисты положили этому конец. Теперь мы вынуждены ползать вокруг Звезды в деревянных ящиках, запряженных воздушными свиньями. - Снова гнев, обида зазвучали в его голосе.

- Ты думаешь, мы все еще здесь? - Она указала на сердцевину карты Звезды, на узел червоточин, которые закольцовывались вокруг нее.

- Нет, - резко ответил он. - Зачем нам нужен интерфейс, который перенесет нас в сердцевину? Помни, у колонистов тоже есть цель - они также должны найти способ остановить сбои. Они, конечно, не могут использовать червоточины сами - в конце концов, мы знаем, что червоточины были построены для людей. Я имею в виду настоящих людей. Нас. Поэтому им приходится полагаться на нас.

Она обнаружила, что дрожит. - Тогда, если мы не в сердцевине, мы должны быть здесь. - Она провела пальцем по нитям путей-червоточин, которые выходили из главного круга и пересекали серые пространства ко второму, меньшему диску. - ...За пределами Звезды. - Она посмотрела на него. - Хорк, что мы обнаружим, когда откроем дверь в эту комнату?

Он уставился ей в глаза, его дерзость исчезла, он был совершенно не в состоянии ответить.

* * *

 Фарр ждал Адду в доме Тобы Микксакса. Ито Микксакс была там, но Тобы и Криса не было. Крен города внес беспорядок в домашнюю жизнь Микксаксов: посуда и другие предметы были разбиты о стены, а осколки плавали в воздухе.

Ито обняла Фарра, пытаясь утешить или приободрить его; когда Адда открыл дверь в дом, Фарр приветствовал его появление с облегчением и улыбкой, в то время как Ито выглядела просто разочарованной тем, что это был не ее муж или сын. Они оба не пострадали, хотя Фарр выглядел потрясенным. Адда подошел к ним обоим и положил руки им на плечи. Они втроем дрейфовали там, в центре уютной комнаты Микксаксов, их человеческого тепла хватило на краткий миг.

Затем они отстранились друг от друга. Ито Микксакс выглядела измученной, но собранной. - Что ты собираешься делать? Ты хочешь остаться здесь?

Он посмотрел на Фарра. Мальчик, должно быть, ужасно беспокоится о своей сестре. Но оставаться здесь и позволять ему предаваться размышлениям не имело смысла. Кроме того, несмотря на сохраняющуюся домашнюю атмосферу, каким убежищем было это место, не больше, чем остальной Парц? - Мы едем в больницу, - твердо сказал он. - Или, по крайней мере, мы попытаемся добраться туда. Мы найдем там работу. А как насчет тебя?

- Тоба был со мной на Играх. На стадионе. - Она вздохнула, выглядя скорее усталой, чем испуганной. - Мы расстались. Мне придется подождать его здесь. Затем, полагаю, мы начнем искать Криса. Мы должны быть в состоянии вывести машину из города. - Она посмотрела на Адду, оценивая его, очевидно, пытаясь сосредоточиться на его потребностях. - Ты хочешь отдохнуть здесь? Ты голоден?

- Нет. - Он потянулся к Фарру; мальчик взял его за руку, покорно, как ребенок. - Давай, Фарр. В этой чертовой больнице им будет не хватать не еды, а силы, мужества и изобретательности. И...