Стадион громоздился на верхней границе города. Деревянная обшивка проплывала под ним, огромная, неровная, потрепанная; громадные якорные ленты из вещества сердцевины казались серебристо-серыми дугами, рассекающими небо. Далеко под городом хребет был массой синевато-фиолетового цвета. Вихревые линии мерцали по небу вокруг города, направляясь к своему собственному полюсу вращения вокруг кривизны Звезды...

Адда на мгновение уставился на вихревые линии. Были ли они более плотными, чем обычно? Он попытался уловить движение в воздухе, предвестие очередного сбоя. Но он не был на открытом воздухе - не мог почувствовать изменения в фотонах, ощутить на вкус возмущение воздуха - и не мог быть уверен, что произошли какие-либо изменения.

Стадион был переполнен людьми, которые роились в воздухе, перебираясь друг через друга и по канатам и поручням, натянутым поперек огромного пространства. Даже сквозь слои прозрачного дерева Адда мог слышать возбужденный гул толпы; звук, казалось, шел волнами интенсивности, искрясь фрагментами отдельных голосов - плачем младенца, пронзительными криками продавцов, работающих в толпе. Канализационные стоки выбрасывали потоки прозрачных отходов из корпуса стадиона в терпеливый воздух.

Вдали от основной массы города в воздухе плавно покачивались акробаты в качестве прелюдии к собственно играм. Они были молоды, гибки, обнажены, их кожа была окрашена яркими основными цветами; взмахивая ногами и руками, они закручивались по спирали вокруг вихревых линий и ныряли друг к другу, хватая друг друга за руки и унося по новым траекториям. Адда прикинул, что их было, должно быть, сотня; их танец, хаотичный, но явно тщательно поставленный, был подобен взрыву молодой плоти в воздухе.

Он осознал, что Мууб наблюдает за ним; в неглубоких наглазниках врача читалось любопытство. Адда отвесил челюсть, изображая туриста с вытаращенными глазами. - Честное слово, - сказал он. - Какая куча народу.

Мууб запрокинул голову и рассмеялся. - Хорошо, Адда. Возможно, я это заслужил. Но ты вряд ли можешь винить меня за то, что я восхищен твоей реакцией на все это. Такие сцены ты едва ли мог вообразить себе в твоей прежней жизни в восходящем потоке.

Адда огляделся вокруг, пытаясь охватить всю сцену как единое целое - огромную человеческую конструкцию самого города, тысячи людей, собравшихся внизу с единственной целью, едва ли правдоподобную роскошь придворных в ложе с их прекрасными одеждами, сладостями и слугами, акробатов, размахивающих своими конечностями в воздухе в их огромном танце. - Да, это впечатляет, - сказал он. Он пытался найти способы выразить то, что он чувствовал. - Более чем впечатляет. В некотором смысле поднимает настроение. Когда люди работают вместе, мы можем бросить вызов самой Звезде. Полагаю, приятно осознавать, что не всем приходится добывать пропитание из воздуха, едва сводя концы с концами, как это делают наши человеческие существа. И все же...

- И все же, почему должны существовать богатство и бедность? Город был чудесным сооружением, но в масштабе Звезды он казался карликом - и был, вероятно, не больше большого пальца обычного человека. Но даже в его крошечных стенах существовали бесконечные жесткие слои: придворные в своей ложе, отгороженные от толпы внизу; верхний и нижний город; и невидимые, но вполне реальные барьеры между ними. Почему должно быть так? Это было так, как если бы люди строили подобные места с единственной целью - найти способы доминировать друг над другом.

Мууб выслушал неуклюжее высказывание Адды по этому поводу. - Но это неизбежно, - сказал он с нейтральным выражением лица. - У вас должна быть организация - иерархия - если вы хотите управлять сложными взаимосвязанными системами, которые поддерживают такое общество, как город с его внутренними районами. И только в рамках такого общества человек может позволить себе искусство, науку, мудрость - даже самый откровенный досуг, вроде этих игр. А с иерархией приходит власть. - Он снова снисходительно улыбнулся Адде. - Люди не очень благородны, восходящий по потоку. Оглянись вокруг. Их темная сторона найдет выражение в любой ситуации, где они смогут превзойти друг друга.

Адда вспомнил времена восхождения по потоку, когда он был молод, и мир был менее коварным, чем стал в последнее время. Он вспоминал охотничьи группы из пяти или шести мужчин и женщин, полностью погруженных в тишину воздуха, их чувства были открыты, они с трепетом воспринимали окружающую среду. Полностью осознающие себя и живые при их совместной работе.

Мууб был наблюдателем, понял он. Полагающим, что он выше остального человечества, но на самом деле просто отстраненным. Холодным. Единственный способ жить - это быть самим собой, в этом мире и в компании других людей. Город же был похож на огромную машину, созданную для того, чтобы помешать своим гражданам делать именно это - он насаждал отчуждение. Неудивительно, что молодые люди выбирались из грузовых портов и жили на обшивке, летая по воздуху благодаря уму и мастерству. В поисках жизни.

Свет изменился. Насыщенный желтый цвет воздуха над полюсом казался ярче. Озадаченный, он повернул голову в сторону восходящего потока.