— Кошка, поприветствуй родителей и сразу поднимайся в комнату.

Спокойно говорю, глушу мотор. Виктория в моем пиджаке и без рубашки или кофточки. Он ей почти до колен и вырез не скрывает обнаженного декольте. Только мои глаза оно должно радовать.

— Без проблем.

Мудрая Кошка, как всегда, на моей стороне и понимает с одной фразы. Величественная госпожа с железным стержнем вместо души. За верность и ее доброту можно простить Виктории мелкие шалости. За эту женщину я готов уничтожить любого. Даже если в моих жилах течет его кровь.

— Запахнись туже, пожалуйста.

Подаю Виктории руку, хлопаю дверцей авто.

После беременности Вики я и Евгений Росс успели обсудить детали нашего будущего. Разговор вышел архисложным. Но мы смогли прийти к общему консенсусу.

В тот же день я распустил охрану в бессрочный отпуск — угрозы нет, а посторонние люди в доме, где женщина с маленьким ребенком, совершенно ни к чему. Я так считал прежде. Но теперь мне снова придется связываться с начальником охраны Захидом.

Я должен быть в курсе всего, что происходит в этом доме в мое отсутствие. Я не могу быть постоянно рядом с Кошкой. И я хорошо знаю своего отца.

Автоматические врата распахиваются. Иду первым, Виктория прячется за моей спиной. С порога слышу смех матушки. Как ни крути, родители любят Мурада. В гостиной на диване сидит мама с внуком на руках. Улыбается, заигрывает. Рядом отец. Все такой же грозный и задумчивый. Две няньки выстроились подле. Виктория за спиной слишком часто дышит и порывается к сыну. Чтобы сдержаться, стягивает в кулаке мой пиджак. Идиллия размером в три секунды. Пока родственники не замечают нас.

— Здравствуйте! — выглядывает из-за плеча Кошка. Исполняет просьбу, о которой говорил. — Я заберу сына? Соскучилась очень.

— Сначала помой руки.

Матушка. Испытывает терпение Вики на прочность. И я оборачиваюсь.

— Ступай в комнату. Дилара сейчас же принесет Мурада наверх.

Вика кивает и почти бегом спешит скрыться. Я вижу, как смотрит отец ей вслед. Бессознательно. На уровне инстинктов. Шайтан очернил его разум. Воздух в гостиной сгущается. Буквально пропитывается стыдом и яростью.

Я уговариваю себя мысленно чтить родителей. Крепко сжимаю кулак за спиной. Голос матушки будто отрезвляет и заставляет очнуться:

— Фархад, я еще хочу побыть с внуком!

— Виктория его мать. Дилара, — киваю в сторону няньки, — отнеси Мурада в детскую.

— Сынок?

Матушка округляет глаза, но как покорная женщина не противится мужскому слову. Передает Мурада в руки няньки.

— А меня ты обнять не хочешь?

Улыбаюсь, развожу руки в стороны. Матушка охает, с трудом поднимается с дивана. Льнет к моей груди.

— Ты хромаешь. Что-то не так?

— Колени болят. Не молодушка.

— Аллах-Аллах, родная. — Целую сиреневый платок, что покрывает ее голову, взглядом осуждаю отца. — Карим Рашидович, следует матушку направить в клинику на обследование. Ты взял на себя ответственность за женщину.

Отец откидывается удобней, укладывает руку на спинку дивана.. Ухмыляется. Я вырос. И нет больше той любви в глазах отца, какими он смотрел на меня в детстве

— Похвально слышать праведные слова. Ты прав. Я взял ответственность за женщину своей веры. Не смешивал кровь. Завтра же отправимся в клинику.

Хитрый змей Карим Рашидович завуалировано оскорбляет мой выбор. У него есть в этом интерес.

Помогаю матушке вернуться на место. Обращаюсь ко второй няньке, чтобы принесла нам чай. Этика гостеприимства. Усаживаюсь в кресло напротив и, между нами, словно преграда, остается низкий столик. Нянька расставляет бокалы и чайник.

Начинаю разговор первым:

— Мы с Викторией решили не откладывать свадьбу. Церемония запланирована в конце месяца. Я вышлю вам приглашения. — Отец желал подавить меня взглядом, но нарвался на свое зеркальное отражение. Только моложе на двадцать лет. — Я обязательно вышлю вам приглашение.

— Прекрасно, Фархад, — спокойно потягивает Карим Рашидович и мастерски скрывает эмоции. — Я горд, что у меня такой решительный сын.

— Конечно.

Чай в наших бокалах стынет. Матушка не вмешивается, а только вздыхает. Она редко вступает в разговор, когда общаются мужчины.

— Церемония пройдет по-европейски. На второй день можем отметить по всем нашим традициям.

— Как скажешь, сын. Ты же теперь у нас глава семьи. Верно? Последнее слово за тобой. Верно?

— Карим Рашидович, не стоит иронизировать.

— Я разве сказал что-то смешное?

Диван скрипит под весом тела мамы. Единственной, что попробовала чай. Со стуком возвращает бокал на стол.

— Все! Хватит! Карим, поехали домой. Вы разрываете мое сердце!

— Молчи, когда разговаривают мужчины, Зухра!