К брату хочу, на ручки. Чтоб по голове погладил и, как всегда, сказал, что они все говно, одна я хорошая. Но жаловаться нельзя. Один намек — и Росс будет здесь. Усадит меня в тачку и заберет с собой в Грецию.

Я слишком люблю Фархада.

Надо бы к сыну. И по Женьке соскучилась. К чему эти метания? Я все для себя решила.

Отхожу на несколько домов вперед, скрываюсь за углом. Достаю из заднего кармана джинсов телефон, вызываю такси на адрес соседа. Быстренько съезжу в клуб Алиева, заберу фотоальбом. Выложу умилительный пост в соцсеть. Со снимками из детства. Моего и брата.

В особняк не заглядываю, чтобы не терять времени. Час максимум, даже меньше. И я вся до вечера отдана Мураду. Мое молоко быстро пропало, врачи лишь развели руками. Причин много. Фархад не доверяет смесям — нанял кормилицу.

Серебристая пыльная тачка подъезжает через семь минут после вызова. В душном салоне открываю окно и говорю водителю, что не настроена вести разговоры про некачественный бензин на заправке и фильтры его машины.

Облокачиваюсь на дверцу, растираю лоб. Смотрю на город. Почти приехали, я вижу белый глянцевый внедорожник под яркой вывеской «САХАР».

Рот наполняется слюной от воспоминаний. Мой айсберг, возможно, поворчит на мое внезапное появление. Но я знаю, как растопить сердце этого мужчины. И умею.

Расплачиваюсь с таксистом наличными. Уверенным шагом двигаюсь в клуб. Пристанище Фараона. И этот египетский антураж мне нравится гораздо больше, чем в первое появление здесь. Охранник-горилла у входа. Может, тот, что был раньше, может, другой. Они здесь все на одно лицо. Страшные, черные, свирепые. На таких под лютым градусом взглянешь и мгновенно протрезвеешь. Здоровенные спортивные чеченцы. Алиев знает толк в подборе персонала.

Охранник пристально смотрит на меня и ухмыляется. Тот же самый? Все может быть.

— Повторный кастинг, уважаемый.

Тогда меня приняли за стриптизершу, и я решаю не козырять своим знакомством с Фархадом. Охранник вспомнил меня, что удивительно. Хотя… Россы западают в душу на энергическом уровне.

Шучу.

— Тебя не возьмут. Толстая.

Вот сука. Но мое намерение ворваться нежданным гостем превыше всего. Сам толстый. Проглатываю откровенную правду. Цежу сквозь зубы:

— Горячие потанцульки для избранных. Раз меня позвали, значит, так нужно. Пропусти!

— Ну ладно.

Хмыкает, снимает золотистую цепочку со столбиков. Смотрит отрешенно. Я не дебошир и не налоговая. Я хуже, но охранник этого не знает.

Алиев у меня скрытненький и точно не разгуливает с нашим фото в руках по клубу. Не хвастается перед всеми, какая у него Вика красавица.

Прохожу дальше по коридору. Приглушенный свет в общем зале. Дорого-богато и с пафосом. Останавливаюсь. Администратора не вижу, зато вижу полуголых девиц на сцене. Если опустить женскую ревность, то они такие же шестеренки большой клубной империи и тупо зарабатывают денюшку для нашей семьи. Чтобы потом я могла купить себе все, что пожелаю.

Я знаю, где находится кабинет Фархада, и в сопровождении не нуждаюсь. Очень сложно контролировать мимику при виде чужих задниц на шесте. Осознавать, что Фархад смотрит на них всякий раз, когда появляется на работе. Поэтому с гордо поднятой головой марширую к хромированной лестнице с лицом, будто кала в рот набрала.

Танцовщицы замечают меня. Группируются в кучку, перешептываются. Оценивают. А если бы я явилась сюда с Женькой, потекли бы. Сучки.

Мысленно проклинаю масштабы клуба. Спасительные ступени совсем близко, и размеренный трек из колонок сменяется новым. С кратенькими перерывами между композициями. Тишина в две секунды, но я успеваю услышать «…Жаба какая-то».

Я замираю. Выдыхаю больше с облегчением, чем со злобой. Медленно оборачиваюсь. Впиваюсь глазами во всех и каждую по отдельности.

— Кто это сказал?

Шлюшки, прикрывающиеся творчеством, делают вид, что не понимают меня. Модельки длинноногие с приклеенными волосами и ресницами. Слабые девки, не могут признаться.

— Повторяю вопрос.

Крысы. Ловушка для вас захлопнулась, стоило мне только сделать шаг в чертово пристанище разврата. И я подхожу все ближе и ближе. Если бы услышала подобное оскорбление на улице или в очереди магазина, то придумала бы ответочку изощреннее. Ну или просто послала на хер. Но не здесь. Не в стенах преисподней господина Алиева. Перед ними не просто женщина хозяина клуба, а Виктория Росс.

— Что молчите, шалавы? Только в спину кричать смелые?

Блондинка с кудрями самая дерганая. Она сказала. Закусывает губу и щурится.

— Мы в самом элитном стриптиз-клубе этого города, и не надо здесь брызгать ядом. Тебя все равно не возьмут. Фархад Каримович разбирается в женской красоте.

— Да что вы говорите? А вот мы сейчас и проверим.

Мордобой отменяется. Я поднимусь к Алиеву в кабинет, а когда спущусь, он во всеуслышание объявит, что самая сексуальная стриптизерша — это я. Как же я хочу увидеть их лица.

— Фархад Каримович занят. У него Жизель.