Все произошло так быстро, что я даже не заметила, как оказалась за спиной Ригеля. Как этот огромный, опасный альфа-самец заслонил меня собой.

Вот это реакция!

Выглянув из-за его спины, я увидела троих.

Высокие, в черных форменных плащах с эмблемой кредитного департамента. Нуминаторы. От одного их вида у меня поджилки затряслись.

– Эдуард Розов! – рявкнул самый высокий из них, с неестественно бледной кожей и красными глазами. – У вас просрочка по кредитному договору!

Отец вышел из кабинета так стремительно, что едва не сбил меня с ног. Зефирка и Гром рванули следом за ним. Встали по обе стороны от него. Я видела, как вздыбилась шерсть на загривке Зефирки. Гром оскалился, обнажив внушительные клыки, и утробно зарычал.

– Что вы себе позволяете? – возмутился отец. – У меня нет просрочки. Я исправно платил каждый месяц!

– Условия изменились, – мунарец шагнул вперед. – Банк пересмотрел процентную ставку по вашему договору. Сумма ежемесячного платежа увеличена на сорок процентов. Разницу за последние три месяца вы должны погасить немедленно.

– Что за бред? – отец побледнел. – Я ничего не подписывал. Никто не уведомлял меня об изменении условий!

– Банк вправе изменить условия в одностороннем порядке и уведомить заемщика, – отчеканил нуминатор. – Уведомление было направлено на ваш коммуникатор. Можете проверить.

Отец растерянно моргнул. Я видела, как дрогнули желваки на его скулах, как он сжал кулаки. Он не мог проверить, коммуникатор был не под рукой. Нуминаторы не оставляли времени на раздумья. Они действовали быстро, нагло, давили.

– Если вы сейчас же не погасите задолженность,– продолжил мунарец, растягивая слова, – мы будем вынуждены инициировать процедуру изъятия залогового имущества.

Зефирка и Гром угрожающе лязгнули зубами.

Отец открыл рот с целью возразить, но не успел.

– Какой именно пункт договора, по-вашему, дает банку право на одностороннее изменение условий? – раздался голос передо мной.

Ригель.

Он продолжал оставаться на месте, загораживая меня спиной. Я невольно залюбовалась его фигурой, но тут же одернула себя. Сейчас не время.

Нуминатор нахмурился, явно не ожидая сопротивления.

– Это стандартная практика, – уверенности в его голосе поубавилось. – Указано в приложении номер семь.

– Приложение номер семь стандартного договора регламентирует страхование залогового имущества, а не одностороннее повышение ставки, – уверенно констатировал Ригель. – Кроме того, согласно статье триста двадцать два Галактического кредитного кодекса, любые изменения условий, ухудшающие положение заемщика, требуют обоюдного согласия сторон и письменного заверения. Где письменное согласие господина Розова?

Мунарец замер. Его спутники переглянулись.

– Мы… это… уведомили, – начал он, но Ригель перебил:

– Уведомить – не значит получить согласие. Более того, согласно статье сто пять, уведомление должно быть доставлено лично в руки под видео-фиксацию. У вас есть доказательства?

Нуминатор побледнел еще сильнее. Я видела, как он судорожно сжал планшет.

– Это не ваше дело, – огрызнулся он. – Вы вообще кто такой?

Ригель выступил вперед, при этом жестом показал мне оставаться на месте.

– Я тот, кто засунет вашу фирму в такой судебный процесс, что вы будете молить о банкротстве, – произнес он тихо, почти ласково. – Покиньте помещение. Немедленно.

Воздух в холле сгустился, стал тяжелым, обжигающим. Я почувствовала, как по телу прокатилась волна жара. Альфа-энергия. Мощная, подавляющая, опасная. И до одури будоражащая.

Нуминаторы попятились. Высокий схватился за грудь, будто ему не хватало воздуха. Его спутники и вовсе вжались в дверной косяк.

– Вы… Вы не понимаете, с кем связываетесь, – просипел он, пятясь к выходу.

– Нет, – отрезал Ригель, – это вы не понимаете.

Он поравнялся с ними, наклонился к одному из них и произнес что-то. Я не расслышала слов, но эффект оказался мгновенным: мунарец побледнел так, что, спотыкаясь, рванул к выходу. Его спутники вылетели следом, едва не сбив друг друга с ног.

Дверь захлопнулась.

Что это было? Что он им сказал?!

Глава 7. Лифт

С момента, как Ригель прогнал нуминаторов, прошло два дня.

Завтра мне предстояло отправиться на Альфарион, и я ужасно нервничала. От предстоящего полета и того, что ждало меня впереди. А еще я уже ужасно скучала по отцу и Зефирке.

С учетом того, что мне предстоял ненормированный рабочий график, я не могла взять с собой Зефирку. Ну а дата, когда я снова смогу увидеться с отцом, тоже не была известна. У меня было такое чувство, что в отпуск я уйду не скоро.

Из плюсов – буквально сегодня утром мне пришло оповещение, что вблизи корпорации сдается студия. Небольшая, без мебели, но зато в рамках моего бюджета и всего в десяти минутах ходьбы от работы.