Вздохнув, я зашагала по коридору, сверяясь с номером на голографическом ключе. Двести двадцать вторая квартира.

Аромат не отпускал. Он, казалось, следовал за мной по пятам, оседал на языке, путал мысли, разливался теплом между ног.

Что за ерунда.

Я тряхнула головой снова. Надо было взять себя в руки. Завтра первый рабочий день. И не хватало туда явиться с мыслями о…

Нужная дверь нашлась быстро. Двести двадцать вторая. Я остановилась, поднесла голографический ключ к замку. Тот тихо щелкнул, дверь плавно отъехала в сторону.

Я с предвкушением задержала дыхание, как в этот самый момент за спиной раздался низкий, бархатистый голос:

– Что вы здесь делаете, Элеонора?

Я вскрикнула. Даже подпрыгнула на месте. Резко обернулась и уперлась ладонями в… твердую, мощную грудь.

Я задрала голову.

Ригель.

Он возвышался надо мной мрачной громадиной. Смотрел так, будто застукал меня за чем-то неприличным.

Сердце рухнуло в пятки.

– Вы… – опешила я, не в силах отстраниться. Голос предательски сорвался. – Господин Нордвен…

Он молчал. Просто сканировал меня холодным, ничего не выражающим взглядом.

Выходит, я не ошиблась. Тем мужчиной в лифте действительно был Ригель. Но что он делал на моем этаже? Почему я не услышала, что в коридоре, кроме меня, есть кто-то еще?

В темной свободной рубашке и брюках в тон он сейчас напоминал не принца, а скорее опасного бандита. Или бизнесмена. Впрочем, им он и был.

– Я арендовала здесь квартиру, – ответила я, отстранившись от него.

Еще подумает, что я руки распускаю. Но, увы, мне понравилось ощущать под пальцами сталь его перекатывающихся мышц. А каким он был горячим… м-м-м… в холодную погоду в его объятиях точно не замерзну.

Так, стоп. О чем я вообще думаю?!

Ригель скользнул взглядом за мою спину, в распахнутую дверь. Нахмурился. Его темная бровь дрогнула.

– Это не квартира, – констатировал он. – Вас обманули, Элеонора. Это кладовка.

Мне будто пощечину отвесили.

Я почувствовала, как меня окатило волной протеста. Даже если это кладовка, что с того?

Гордо вскинув подбородок, я посмотрела Ригелю в глаза.

– Меня все устраивает, – отрезала я. – Это мое жилье. Я выбрала его сама.

Он ничего не ответил. Лишь взглянул на меня еще раз. Так, будто я в его глазах разом упала на несколько ступеней ниже. Но мне было все равно.

– А вы что здесь делаете? – я решила перейти в наступление.

Ригель сунул руки в карманы брюк, продолжая буравить меня немигающим взглядом.

Интересно, такие красивые глаза ему достались от отца или матери? Вечность готова в них смотреть.

– Я живу здесь, – ответил он спокойно, будто это было чем-то само собой разумеющимся. – Занимаю два последних этажа.

Я открыла рот. Закрыла. Это что же получалось, мы теперь соседи? Стоило ли пригласить его на чай? Хотя какой чай! Ригель со своими габаритами не поместится в моей кладовке. К тому же у меня даже нагревателя не было. Зато кружки я прихватила с Л01.

Я нервно сглотнула, но виду не подала.

– Понимаю, – кивнула я. – Что ж, хорошего вечера, господин Нордвен. Завтра буду на работе вовремя.

Ригель нахмурился. Кажется, мои слова ему не понравились. Или тон. Или сам факт того, что теперь мы соседи. Он хотел что-то сказать, уже приоткрыл рот, но в этот момент мой коммуникатор ожил.

– Простите, – я вежливо улыбнулась и потянулась в сумочку.

Несколько секунд я слушала голос отца в трубке, чувствуя, как тяжелый взгляд Ригеля жег макушку.

И чего он не уходил? Хотел, чтобы я пригласила его на новоселье? Пить воздух из пустых кружек?

Ригель снова оглядел мою квартиру. Наградил меня хмурым взглядом и ушел.

Я смотрела ему вслед, пока его силуэт не растворился за поворотом коридора.

Выдохнула. Медленно, с облегчением.

Вот так встреча.

– Ну что, как долетела? – поинтересовался отец. – Как Альфарион? Покажи-ка квартиру, хочу посмотреть, как ты устроилась.

Я замерла посреди пустой коробки, которая теперь гордо именовалась моей квартирой. Крохотное пространство с большим панорамным окном, за которым переливался незнакомый город. Пол – голый, холодный. Стены – бледно-серые, без единой полочки. Если не считать крохотной душевой, совмещенной с унитазом, здесь не было вообще ничего.

На миг стало тошно. Я не могла показать отцу, в каких условиях собралась жить. Не хотела его расстраивать. Заставлять волноваться.

– Пап, я… – я запнулась, закусив губу. – Я пока еще не въехала. Вещи не разобраны. Давай я тебе попозже позвоню, когда обустроюсь? Обещаю, все покажу.

Отец помолчал. Я услышала, как он вздохнул.

– Хорошо, милая. Только береги себя, хорошо? Не забывай отдыхать и кушать.

Я закусила щеку изнутри, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы. Не хватало еще разреветься в коммуникатор.

– Хорошо, пап. Не буду голодать.