- Правильно, - впервые похвалил фотограф. - Снимать надобно на высоте середины предмета. Ждите… Сейчас.

Ангара остановилась, заметив кошку, выходящую из-за угла дома. Подняла голову и навострилась всем телом.

Щёлкнул затвор. Васька тотчас повернул ключ, протянул плёнку и снова потянул шнурок.

- Так?

- Уже лучше.

Следующие несколько дней Васька снимал всех, кто попадался под руку. Прасковью у кухонной двери, Макара возле ворот, Мотю с корзиной белья, лошадей, дворовых ребят, Ангару со всех сторон и даже Прокофия, который сперва ругался, а потом потребовал карточку, чтобы послать дочери.

Павел Карлович учил его выбирать место, примечать тени и не суетиться. Заставлял вести счёт снимкам и сразу отмечать в тетради, кого, где и в котором часу он фотографировал. Последнее мне особенно понравилось. Когда плёнка закончилась, мы отправились в заведение Реймерса.

Ателье занимало второй этаж дома на Большой Морской. В передней висели образцы портретов: нарядные дамы возле расписных колонн, офицеры с руками на эфесах, дети на игрушечных лошадках. За стеклянной дверью находился съёмочный павильон с наклонным окном, занавесями и нарисованными задниками. Тёмная комната пряталась в самом конце коридора. Окна в ней не было. Дверь обили войлоком, а снизу к порогу прижимался тяжёлый валик, не пропускающий свет. На длинном столе стояли фарфоровые ванночки, бутыли с притёртыми пробками и кувшины с водой. Под потолком протянули шнур с деревянными зажимами.

Я выкроила время в своём плотном графике не только ради Васьки. Мне и самой было любопытно, как фотография рождается в темноте, среди растворов и запахов химии. Я всё это видела лишь в фильмах или в журналах, сама лично никогда не присутствовала.

Когда дверь закрылась, Павел Карлович зажёг фонарь с красно-оранжевым стеклом. Комната погрузилась в тусклый багровый полумрак.

- Отныне белый свет - ваш главный враг, - заметил он. - Через объектив он создаёт изображение за долю секунды. Здесь за ту же долю секунды способен его уничтожить. Прежде чем открыть аппарат, проверяем дверь и фонарь.

Васька оглянулся. Его лицо в красном свете казалось непривычно взрослым.

- А ежели щёлка есть?

- Вся плёнка пропадёт.

- Вся?!

- Именно. Поэтому сначала ищем щели, потом тянем руки к аппарату. Никогда наоборот.

Павел Карлович вынул ключ, открыл «Кодак» и осторожно извлёк катушку. На ней темнела плотно свёрнутая лента.

- Руками касаемся только краёв, - продолжал он. - Посередине находится светочувствительный слой. Оставите палец и получите его отпечаток вместо лица.

Фотограф отрезал первые несколько участков плёнки и положил их в чистую воду.

- Сначала размачиваем. Затем проявляем. Эта ванночка с чистой водой, следующая с проявителем. Вон та - с гипосульфитом, закрепителем. Не перепутайте их и никогда не переставляйте местами.

Он открыл одну из бутылей. По комнате поплыл резкий химический запах. Васька потянул носом и тут же поморщился.

- Не наклоняйся, чтобы понюхать, не суй пальцы, и не вздумай пробовать на вкус, - резко предупредил Павел Карлович. - В проявителе пирогалловая кислота, она может повредить вам кожу.

- А у вас вон пальцы уже крашеные, - приподнял брови Васька, многозначительно глянув на руки учителя.

- Потому и предупреждаю, - скрыл улыбку в усах фотограф и переложил первый кусок плёнки в проявитель и слегка качнул ванночку, чтобы жидкость омыла её равномерно.

Сначала ничего не происходило, потом на бледной поверхности проступило тёмное пятнышко, за ним - второе. Медленно обозначились ступени крыльца, дверной косяк, складки моего платья.

И моё лицо. Только волосы были светлыми, кожа тёмной, а глаза казались чёрными провалами.

- Александра Николаевна почернела! - шокировано ахнул Вася. - Я всё же испортил снимок, - и досадливо шмыгнул носом.

- Это негатив, как ни удивительно, но ты ничего не испортил, - поспешил его успокоить Павел Карлович. - Светлое на нём выходит тёмным, тёмное светлым. Настоящей карточкой он станет после печати.

Я слегка склонилась над ванночкой. На плёнке застыло то самое мгновение во дворе: я возле крыльца, чуть прищурилась от солнца и улыбаюсь Васиным словам. Странное чувство. Я знала, как работает фотография, видела за свою жизнь тысячи снимков, но сейчас и в самом деле казалось, будто изображение возникло из ничего, буквально из воздуха. Магия, честное слово!

- Хватит, - решил Павел Карлович. - Передержим, и всё уйдёт в черноту, - мужчина переложил негатив в воду, промыл, а затем опустил в закрепитель.

- Проявитель делает невидимое изображение зримым. Закрепитель удаляет то, чего не коснулся свет. После него плёнку уже можно вынести из тёмной комнаты.

- А без него?

- На свету снимок постепенно почернеет и погибнет.

- Значица, мало поймать мгновение, - задумчиво протянул Васька. - Его ещё удержать надобно.

- Верно, - Павел Карлович посмотрел на него с неожиданным одобрением.