Да я и не хочу уже ничего после того, что было. Хочу вернуться к своей прежней, привычной и безопасной жизни.

Быть рядом с мамой, которая сейчас лежит в больнице и ждёт сложную операцию. Вытащить сестру из подпольного бойцовского клуба и помочь ей найти нормальную работу…

- Ты – другое дело, - сухо возражает седой альфа.

- Неужели ты не видишь в этом вопиющей несправедливости? – замечает Лютый сквозь зубы.

Генерал смотрит на листок, ведёт пальцем по именам, шевеля губами.

- И что мне теперь делать-то с тобой, борец за справедливость? – досадует, покачивая головой. – Из почётных членов Совета ты, разумеется, вылетишь. Насчёт остального… Предлагаю вариант, в котором ты исправляешь все свои недоразумения сам. И тогда наказание оформим тебе условно.

- А иначе? – Лютый выглядит зверем, загнанным в клетку.

- А иначе отправишься на нары на очень много лет. Наравне со своими любимыми полукровками. Кто-то другой сделает за тебя твою работу: список жертв у нас есть. Все твои заказы придётся перепроверять.

- Да они давно рассосались по миру, хуй вы кого найдёте.

- Так уж и не найдём? – хмыкает генерал. – Рано или поздно отыщем всех, будь уверен. А сейчас у нас есть адресов двадцать. С них можно начать.

Лютый молча сверлит Фрола Никитича мрачным взглядом, а тот буравит моего мужа в ответ.

- За исполнением проследят мои люди, чтобы ты опять не соскочил. После выполнения задания решим по поводу тюремного заключения. Жену твою отправим на чистку.

У меня сердце в пятки проваливается. Перед глазами темнеет от страха.

Смотрю на бывшего мужа беспомощно, а он сверлит меня таким лютым взглядом, словно решается броситься ради меня в атаку.

- Зачем чистка, Фрол? – цедит нарочито спокойно, но я ощущаю меткой его неимоверное напряжение. Оно звенит в воздухе натянутой между нами струной. – Она будет молчать, подписала все доки.

- Есть способы гораздо более эффективные, чем доки, - возражает бесчувственный Фрол. – Лучше ей забыть о том, что она здесь видела, слышала, и что целый один день была твоей женой.

Взгляд моего бывшего мужа разбивает мою защитную маску вдребезги. Так может смотреть только человек, которые прощается навсегда.

И это пугает почти до обморока. Что такого со мной хотят сделать, что даже толстокожий, непробиваемый Лютый теряет своё обычное хладнокровие?

Я об этой методике только вполуха слышала. Всем случайным свидетелям стирают память. Но делают это лишь в том случае, если доказано, что человек слишком болтливый, ненадёжный. Или если свидетель отказывается подписать согласие о молчании.

Я же своё подписала много дней назад!

- Да нихуя, Фрол! – весь подбирается Лютый, сжимая кулаки добела.

Одним ударом такого кулака он может отправить даже оборотня в нокаут. Но сейчас закован в наручники, нейтрализующие его сверхъестественную силу.

Я вижу обожжённую серебром кожу рядом с металлом. Чувствую запах горелой плоти.

Но муж молча терпит эту пытку. Не пытается освободиться.

- Оставьте в покое девчонку, она никому ничего не расскажет! Зачем вы вообще её сюда притащили?! Она ничего обо мне не знает!

- А что ты так разволновался, Григорий? Она же просто шлюха, - криво ухмыляется Фрол, которому удалось вывести Лютого на эмоции.

- Я не стану петь под вашу дудку, пока она здесь! – с рычанием ставит условие.

- Именно пока она здесь, ты будешь послушным, - не соглашается капитан Воронин.

У Лютого чуть ли не пар из ноздрей валит, впервые вижу его таким нервно напряжённым. Будто он всерьёз боится за меня.

Он борется за меня, и это разгоняет по телу странное тепло. Наш супер-короткий брак на грани развода, но я вдруг чувствую себя защищённой. Он сделает всё, чтобы не допустить, чтобы мне причинили вред.

- Ну, так что? – смотрит генерал на кипящего Лютого в упор. – Будешь сотрудничать – я подумаю насчёт твоей жены.

Лютый сопит. Челюсти сжаты до хруста, глаза – нечеловечески дикие, злые.

- Нахуя эта показуха, Фрол? Другого наказания фантазии не хватает придумать?! Ты просто унизить меня хочешь?!

- Да, хочу, - цинично соглашается генерал, поднимаясь и забирая правую стопку бумаг, а список с именами и левую стопку оставляя на столе. – Я хочу, чтобы ты глубоко осознал свою ошибку. Раз закон защищает тебя – как члена Совета и альфу – и я не могу наказать тебя физической расправой, как возлюбленных тобой полукровок, то хочу, чтобы ты хотя бы морально ощутил на себе последствия своей попытки наебать систему.

- Сукин ты сын, - цедит Лютый ему вслед, провожая волчьим взглядом исподлобья. – Верните мне телефон, я попрошу пригнать мой боекомплект.

- Здесь тебе выдадут всё, что нужно.

- Нет! – рявкает остервенело. – Мне нужен мой! Ты знаешь: это важно!