Все молчат. Никто не смеет нарушить концентрацию этого человека. Тишина давит.

У меня сердце колотится от нервного перенапряжения. Испарина выступает.

Я чувствую гнев мужа сквозь расстояние – через волчью метку, которую он мне поставил.

Отчётливый запах его звериной ярости забивает всё остальные, окружая меня аурой его животного недовольства.

Поверить не могу, что сегодня проснулась в крепких объятиях мужа, и у нас был чувственный, утренний секс.

До сих пор ощущаю на всём теле отпечатки его жадных прикосновений. Помню шёпот за спиной и настойчивые покусывания: «Раздвинь ножки, звёздочка. Не будь козой, я голодный, как чёрт».

А потом всё рассыпалось, как карточный домик. Он прогнал меня, назвав шлюхой и прилюдно заплатив на секс. Унизил перед полицейскими.

Я здесь – лишняя. Ничего не знаю о преступлениях мужа. Ничем не смогу помочь ни ему, ни следствию.

Но стражи Совета не оставили мне выбора, когда посадили в «газель».

- Признаюсь, с таким бессовестным нарушением я ещё никогда не сталкивался, - говорит Фрол и смотрит на Лютого с жёстким, но почти отеческим осуждением. – Нам повезло, что у тебя нашёлся ярый недоброжелатель и вскрыл обман до того, как проявились куда худшие последствия твоих действий. Или, уж скорее, бездействий.

Лютый молчит. Волком смотрит исподлобья на генерала, только желваки обозначаются на скулах от злости.

Пытаюсь примерить его слова к нашему браку, но у меня ничего не складывается.

Лютому нельзя было жениться на мне, потому что у него уже есть невеста, выделенная Советом. Он должен был жениться на ней, но игнорировал этот свой долг много лет.

Но разве за такую малость, как фиктивный брак с человечкой, стали бы сажать в камеру и говорить о страшных последствиях?!

Развод решает проблему быстро и просто. К этому всё и шло. Лютый сразу же мне сказал, что брак будет недолгим и ненастоящим. Это была моя ошибка – поверить в реальность и обмануть саму себя надеждой.

- Ты хоть представляешь себе, сколько хвостов теперь придётся после тебя зачищать, Григорий? Сколько преступлений совершили те, кого ты оставил без наказания?

Вот тут я окончательно теряюсь. Кажется, наш брак и бывшая невеста Лютого вообще не имеют отношения к задержанию…

Тогда в чём его обвиняют? За что надели наручники?

Глава 2. Выбор

Вытаращив глаза, смотрю на мужа, который не собирается оправдываться.

- Да мне поебать, что вы думаете. Я за равноправие. Почему одних казнят за то, за что другим только пальчиком грозят? Неоправданно возвышая одних над другими. Не давая шанса тем, кто оступился не по злому умыслу, а из-за отсутствия опыта. С природой своей не справился. Не все, кого вы записываете в злостные нарушители, заслуживают смерти.

- Ты покрывал убийц, Лютовцев. Убийц! Отпускал на волю вместо того чтобы выполнить свою работу. А отчётики присылал, что выполнил. Лгал, выходит.

- Я не отпускал конченных монстров, не передёргивай, Фрол. Только тех, у кого есть шанс исправиться.

- О, так ты за каждым из них проследил? – морщится седой генерал. – Можешь дать гарантию, что никто их них потом не сорвался? Что ни один невинный человек больше не пострадал?

Лютый молчит. Только желваки дёргаются на скулах.

- Почти всех я держал на контроле.

- Какое-то время? – невесело усмехается генерал. – А потом отпускал их с поддельными документами и понятия не имеешь, что они дальше делают. Может, они сейчас целые семьи вырезают в других городах. Кто дал тебе право решать, кто достоин шанса, а кто нет, Григорий?

- А кто дал это право Совету?

- Закон, Лютовцев. Закон! Совет был создан именно для этого. Орган власти, регулирующий эти и другие вопросы. Закон о полукровках был написан для того, чтобы защитить обе расы. И ты, именно ты в своё время стал одним из главных поборников этой идеи.

- Только потому, что другой альтернативы тогда попросту не было.

- Когда же всё для тебя изменилось? – прищуривается генерал. – Неужто после смерти того пацанёнка, заказ на которого ты так и не смог нам простить?

Лютый снова молчит. Зубами скрипит в бессильной злобе.

- Давненько дело было, - генерал снова перебирает бумаги, раскладывая их на две стопки.

Посередине кладёт длинный список имён.

- Мальчишка тот убил невинную девушку, которую ты, кстати, любил…

Как будто тень от грозовой тучи ложится на лицо Лютого.

Меня начинает тошнить от количества женщин в его жизни. Кем же была я? Фиктивной женой на одну ночь? Поверившей, что стала для него особенной?

- Я убил в тысячу раз больше, чем тот не удержавшийся мальчишка, но до сих пор жив, - рычит мой бывший муж.

Бывший, потому что наш брак признан недействительным. Совет не одобрил его и никогда не одобрит. А без официального разрешения новая фамилия в моём паспорте – фикция.