— Просто легкое успокоительное. Ничего смертельного. — Но, конечно, она не верит. Если на то пошло, она выглядит еще более взбешенной. Она захлопывает шторы обратно и снова начинает маршировать ко мне, как раз в тот момент, когда самолет начинает снижаться. Внезапный наклон бросает ее вперед, и прежде чем она успевает упасть на пол, я вскакиваю, ругаясь, и ловлю ее.

— Ради всего святого, я же говорил тебе сесть. — Моя рука обхватывает ее плечо, и — черт — эта мгновенная искра пронзает мой позвоночник, когда я направляю ее к креслу рядом со своим. Когда она садится, я снова занимаю свое место.

Она падает вперед, плечи поникают в поражении, и она прячет лицо в ладонях.

— Единственный раз, когда я бунтую, меня похищают. Роан был прав. О Боже, Atë5. — Она внезапно вскидывает голову, эти чарующие глаза горят отчаянной мольбой. — Мой отец знает, что ты меня похитил? Чего ты хочешь? Выкуп?

Деньги? Как обыденно.

Я фыркаю, оскорбленный беспокойством на ее лице.

— Нет, Элира. Причинить тебе вред не входит в планы. Напротив. — Самолет выруливает на взлетную полосу, и я встаю, протягивая ей руку. Она отталкивает ее с закатыванием глаз и поднимается сама.

— Я не ступлю ногой с этого самолета, пока мы не вернемся в Нью-Йорк. Так что можешь передать своему пилоту, чтобы немедленно разворачивался. — Ее руки упираются в бока, подбородок вздернут в вызове. — Чего бы ты ни хотел, поверь мне, мой отец даст тебе это. Ты выиграл. Тебе не нужен этот наигранный фарс с вывозом меня из страны.

— Мы все еще в стране, — отмечаю я, и она издает этот милый, раздраженный рык. Я проглатываю смешок, будучи уверен, что ей это не понравится.

— Ты знаешь, что я имею в виду!

— Слушай, я уверен, твой отец достаточно любит тебя, чтобы пойти на уступки, но сомневаюсь, что он так просто даст мне то, что я хочу. Кроме того, я не из тех, кто просит разрешения, поэтому я просто взял то, что хотел.

— О? И что же это? — с насмешкой спрашивает она.

Я встречаю ее взгляд и отвечаю:

— Ты.

Кровь отливает от ее щек, и я завороженно наблюдаю, как эмоции борются на ее выразительном лице. Удивление, проблеск чего-то, что опасно похоже на удовольствие, — быстро погребенное под лавиной растерянной ярости. Этот краткий проблеск удовольствия интригует меня. Возможно, в ней больше, чем я думал.

Это возвращает меня к тому импульсивному поцелую, которым она наградила меня ранее, смелый шаг, которого я, черт возьми, точно не ожидал. Но то, как ее губы прижались к моим, нерешительное прикосновение ее языка, говорило о ее неопытности. Никакой практики — просто сырое, робкое желание. Это было неожиданно нежно и разожгло во мне что-то темное и жадное, что-то, чего не было в планах, когда я последовал за ней в тот парк.

— Меня? — наконец выдавливает она. — Что значит меня? Я не вещь, которую можно просто взять.

Я пожимаю плечами и выхожу из комнаты, ее шаги следуют за мной, как я и ожидал. Каждый ее быстрый шаг позади меня буквально вибрирует от кипящей ярости. Я провожу ее в просторную переговорную зону салона, мой временный офис в поездках, и машу рукой, приглашая сесть в кожаное кресло по ту сторону стола от меня.

Ее взгляд скользит к пустынному пейзажу за окном, а затем возвращается с подозрением, когда я пододвигаю к ней документ, который мой адвокат в последнюю минуту составил сегодня утром. Она берет его, между бровей появляется милая складочка, но когда она читает, брови взлетают к линии волос, а глаза широко распахиваются от неверия.

Боже, она так легка в прочтении. Как глоток свежего воздуха после долгих лет общения с лицами, вырезанными из камня.

В тот момент, когда она осознает прочитанное, она роняет документ, будто это бомба замедленного действия, и сверлит меня взглядом.

— Ты сумасшедший, если думаешь, что я подпишу это или выйду за тебя замуж.

Я бросаю взгляд на брачный контракт.

— Условия для тебя справедливы. — И это так. Тридцать процентов моего состояния — по крайней мере, законного — перейдут к ней, как только мы официально поженимся. Она также получит «черную» карту для покупок и машину, хотя у нее не будет причин ею пользоваться — но она пока этого не знает — и многое другое. — Хочешь что-то добавить? Я открыт для переговоров.

— О Боже, ты и правда сумасшедший. — Она смотрит на меня, как на представителя другого вида. — Ты похитил меня, псих. Я даже не знаю твоего имени, а ты ожидаешь, что я буду обсуждать с тобой брачные условия? Ни за что на свете. И когда мой отец узнает об этом, ты покойник. Если только я не прикончу тебя первой.

Я жду, пока она закончит свою тираду, и слегка кланяюсь.

— Полагаю, будет неправильно, если моя собственная невеста не будет знать моего имени. — Я наклоняюсь достаточно близко, чтобы видеть ее реакцию. — Максимо Леоннотти, к вашим услугам, dolcezza6.

Она резко вдыхает, но не потому, что я назвал ее «сладкой». Узнавание заливает ее лицо, снова лишая его красок, когда понимание вспыхивает в ее глазах. Хмм.

— Полагаю, ты знаешь меня? Или, по крайней мере, слышала обо мне? — спрашиваю я, внимательно наблюдая за ней.