Кажется, прошла целая вечность, прежде чем Хантер вернул меня обратно. Я поднимаю глаза и вижу, что приехали врачи.

Я наблюдаю, как они приступают к работе, не сводя глаз с мальчика. - Я еду с ним, - сообщает нам Куинтон, когда они выносят ребенка. Он оглядывается на меня, в его глазах отчаяние.

- Иди, - убеждаю я его, мой голос срывается, когда я теряю контроль.

Он кивает, целует меня в лоб и выбегает, чтобы догнать скорую. Я собираюсь встретить его там.

Но после того, как я расплачусь.

Потому что меня накрывает осознание, и на этот раз меня уже ничто не сдерживает. Я поворачиваюсь в объятиях Хантера и хватаюсь за его рубашку, слезы льются из моих глаз, а с губ срывается всхлип.

Хантер обнимает меня, пока я плачу, мои плечи трясутся, грудь вздымается. Я давно не плакала из-за потери нашего ребенка, но это было уже слишком.

Я никогда не забуду, как этот милый мальчик плакал и как в нем начала угасать жизнь.

В голове проносятся воспоминания. Я узнаю, что беременна, рассказываю об этом Куинтону и с радостью еду к ребятам.

А потом авария, меня тащат в этот ветхий сарай. Он бьет меня ногой в живот. Я чувствую сокрушительный провал, понимая, что не могу его остановить.

Я не смогла спасти своего ребенка, но молю всех богов, которые меня слышат, чтобы я смогла спасти его. Это моя единственная надежда.

Глава 33

Трэвис

Прошла неделя с тех пор, как мы с Линком и Тейлором вернулись после решения деловых вопросов и увидели, что Рэйвен рыдает в объятиях Хантера.

Он обнимал ее, пока она плакала, и объяснял нам, почему, когда мы подъезжали, со склада выезжала машина скорой помощи.

Только приехав в больницу, мы узнали все подробности этой ужасной истории. Рэйвен сразу же пошла к ребенку, а Куинтон объяснил нам, что его сестра пришла за деньгами вместе со своим новорожденным.

Ребенку было всего несколько дней от роду, и он умирал от голода. Кроме того, как позже подтвердил врач, он находился в состоянии интоксикации из-за того, что принимала его сестра во время беременности. Именно поэтому ребенок перестал реагировать на внешние раздражители после того, как так долго кричал и плакал.

Рэйвен, моя храбрая, сильная Голубка, бросилась на помощь и спасла этого малыша. И это сломило ее.

Мы не дураки, мы знаем, что она до сих пор страдает из-за потери нашего ребенка. И все, что произошло в тот день, стало последней каплей.

Я знаю, что мы все хотели быть рядом с ней, утешить ее, но как только она пришла в себя, она выбежала со склада, и мы повезли ее в больницу. С тех пор как она здесь, мы ни на минуту не оставались с ней наедине. Она не отходит от ребенка.

- У него уже есть имя? - спрашиваю я, кладя пакет со свежей одеждой на стул в углу.

- Эндрю. - Она улыбается маленькому мальчику, спящему у нее на груди. В ее глазах только любовь.

Мы сразу поняли, что этот малыш останется с нами и станет частью нашей семьи. Никто из нас не был против. Это кровь Куинтона, его семья, и наша девочка уже по уши в него влюблена. И, честно говоря, мы тоже.

Из всей нашей группы его брали на руки только Куинтон и Рэйвен, в основном потому, что Рэйвен не отдавала его никому, кроме врачей и медсестер, которые приходили его осмотреть, и даже тогда она внимательно за ними наблюдала.

- Эндрю — хорошее, сильное имя, - говорю я ей, присаживаясь на край кровати. Она потребовала отдельную палату, чтобы быть рядом с ребенком. И как только его выписали из отделения интенсивной терапии, он переехал к ней. Никто и глазом не моргнул из-за нашей власти. Никто не спрашивал нас, кто, как и что с ним случилось. Они лучше знают.

- Вот почему я выбрала это имя. - Она целует Эндрю в макушку. - В переводе с греческого это означает “сильный”.

Я не могу отвести взгляд. Чистая любовь в ее глазах, когда она улыбается маленькому мальчику, лежащему у нее на груди, прекрасна. Она настоящая женщина. Она всегда была создана для того, чтобы быть мамой. И вот так я снова влюбляюсь в нее.

- Он сильный. Как и его мама. - Я протягиваю руку и нежно провожу по его пушистым черным волосикам. Он такой маленький, такой хрупкий, и где-то в глубине души у меня возникает желание защитить его от любой опасности. Если бы кто-то попытался причинить ему вред, я бы убил его.

- Его мать не сильная. - Она смотрит на меня с неприкрытой злобой. - Она гребаная чудовище.

- Я говорил не о той, кто его родила, Рэйвен, я говорил о тебе.

Ее лицо искажается от удивления, она приоткрывает рот и моргает. - Обо мне?

Я усмехаюсь и придвигаюсь ближе к ним на кровати. Я наклоняюсь и целую ее в лоб, задерживаясь губами на ее коже. - Да, Голубка, о тебе, - шепчу я, отстраняясь. - Теперь ты не можешь сказать мне, что этот малыш не наш.

- Но он не наш. - Она смотрит на него сверху вниз, и ее глаза наполняются слезами. - Я не думаю, что смогу когда-нибудь отпустить его, Трэвис. Я уже его очень сильно люблю.

- Ты не обязана. Он член семьи. Теперь он наш.