Я дергаю за ремень, заставляя ее задыхаться, ее голова откидывается назад. - Вот так, - рычу я. - Тебе это нравится, да? Когда тебя используют как игрушку. Такая непослушная маленькая извращенка. - Я врываюсь в нее со всей страстью. - Такая чертовски идеальная. Такая чертовски моя.

Она хнычет и скулит, пока я владею ее телом, получая удовольствие так, как мне хочется. Ей действительно нравится все, что мы с ней вытворяем. Ночь под дождем, когда мы гонялись за ней по всему дому и яростно трахали, показала, как сильно она нас любит.

Я хочу сделать это снова. Почувствовать, как адреналин бурлит в моих венах, пока я выслеживаю свою добычу. Но на этот раз я хочу, чтобы это длилось дольше, чтобы она бежала еще дальше. И чтобы она отдалась нам всем сразу, стоя на коленях и моля о пощаде.

Стоны Рэйвен превращаются в мольбы, когда я просовываю руку ей под юбку и начинаю ласкать ее клитор. Она снова и снова насаживается на мой член. Ей все мало, да?

Я мог бы жить в этой киске. Ее влагалище так приятно обхватывает мой член. А когда я сильно сжимаю ее клитор, ее крик разносится по всей лестничной клетке, и она бурно кончает. Я чувствую, как ее соки стекают по моему члену и попадают на яйца.

От оргазма ее тело сжимается, и она извивается между мной и лестницей. Я натягиваю ремень и скачу на ней, как на гребаной морской свинке. Звуки шлепков нашей кожи друг о друга смешиваются с моим рычанием и кряхтением, заглушая ее крики.

Моя грудь вздымается, я изо всех сил стараюсь не кончить. Но это чертовски сложно, когда у тебя не было разрядки уже несколько недель. Каждый раз, когда я пытался подрочить, мне казалось, что это неправильно. Как будто единственная, кто должен заставить меня кончить — это моя Пташка.

И именно это сейчас и произойдет.

Рэйвен падает вперед, прижимаясь лицом к грязным ступенькам. И тут я вижу, что она плачет. По щекам стекают потеки туши, глаза красные и опухшие, веки слиплись от алкоголя и похоти.

При виде того, как она полностью разбита, я теряю самообладание. - Черт возьми! - Я рычу, роняю ремень и обеими руками начинаю дико трахать ее. Я чувствую, как напрягаются мои яйца, и я врываюсь в нее в последний раз, прежде чем кончить в нее.

Струя за струей сперма обволакивает ее изнутри, пока не вытекает из нее и не падает на пол. Я не могу этого допустить, если хочу, чтобы она забеременела. Ей нужна каждая капля внутри нее.

- К сегодняшнему вечеру мой малыш может оказаться в тебе, Пташка, - шепчу я, целуя ее вспотевший позвоночник. Когда я отстраняюсь, ее глаза закрыты, и я понимаю, что она вырубилась.

Воспоминания о той ночи всплывают у меня в голове. Ее обмякшее тело, она умирает у меня на руках. Меня охватывает страх, и я быстро проверяю ее пульс.

Он здесь, бьется сильно и ровно. Не так, как в прошлый раз.

Я тяжело вздыхаю и закрываю глаза. Я не буду слабым, я не позволю страху управлять мной.

Но я не могу заставить себя убрать пальцы с ее пульса.

- Какого хрена? - от голоса Трэвиса я резко оборачиваюсь. Он смотрит на Рэйвен, все еще склонившуюся над лестницей, широко раскрытыми глазами. - Какого хрена ты сделал? - Он опускается на пол рядом с ней и протягивает к ней руку.

Я достаю пистолет из кобуры на лодыжке и направляю ему в голову. - Не трогай ее, - рычу я низким, опасным голосом. - С ней все в порядке. И я пристрелю тебя прямо сейчас, если ты хоть на секунду подумаешь, что я сделаю что-то, что может причинить ей боль. Она сама этого хотела. Она всегда этого хочет, черт возьми.

Он с трудом сглатывает и кивает. - Я приведу ее в порядок. - Это его автоматическая реакция, потому что они часто так делают. Я трахаю ее до изнеможения, а потом они проявляют нежность и заботу. Кажется, это называется «последующий уход»? В любом случае я не хочу, чтобы он это делал.

Не сегодня.

Я убираю пистолет, просовываю руку ей под живот и веду к ее киске. Я медленно выхожу из нее и быстро засовываю в нее пальцы, чтобы сперма осталась там, где ей и место.

Осторожно беру ее на руки и несу вверх по лестнице в квартиру, оставляя Трэвиса там, где он стоит и осыпает меня проклятиями, пока я не слышу, как захлопываются тяжелые двери.

Это, конечно, нелепое зрелище. Мой член все еще торчит, штаны едва держатся, пока я прижимаю ее к себе, а мои пальцы внутри нее.

Но парень должен делать то, что должен.

Зайдя в квартиру, я подхожу к кровати и укладываю ее. Тянусь к прикроватной тумбочке, беру анальную пробку и заменяю ею пальцы.

У меня полно этих штуковин. Купил на прошлой неделе. Я планирую, чтобы моя сперма оставалась внутри моей женщины до тех пор, пока в ней снова не зародится мой ребенок. И даже после этого, потому что я, черт возьми, могу себе это позволить.

Я стою, не сводя глаз с ее вздымающейся и опускающейся груди, и не двигаюсь, пока не убеждаюсь, что с ней все в порядке.

Я иду в ванную, беру влажную тряпку и возвращаюсь, чтобы привести ее в порядок.