Я проводила ее взглядом, подавляя желание поплестись следом, словно потерявшийся ребенок. Насколько предосудительно это будет выглядеть, если я унесу свой ужин в комнату?

Я осторожно оглядела столы, вжав голову в плечи.

Оскверненная гробница Ровиала, а вдруг кто-то решит завязать со мной разговор?

Тоска по Мареку и Сэфе подкосила колени. Целых пять лет они были моей надежной гаванью. Они давали мне место, где я могла дать отдых уставшему телу и просто дышать. И мне потребовалось слишком много времени, чтобы осознать, какая это редкость — возможность быть самой собой.

Я до сих пор едва могла осмыслить, как стремительно все изменилось. Казалось, с того момента, как я танцевала на Балу Победителей, прошли считаные минуты, а не шесть дней.

Рядом возникла Майя. Она собрала свои невероятно длинные волосы в хвост.

— Мавлати, не хочешь выйти со мной наружу и там закончить ужин? — спросила она, переминаясь с ноги на ногу и удерживая большую тарелку. Заметив мой подозрительный прищур, девчонка кивнула в сторону любопытствующих: — Там мы, возможно, сможем побыть в уединении?

— Да, — слишком поспешно вырвалось у меня.

Я пошла за ней к узкому дверному проему, высеченному в правой стене обеденного зала. Стоило нам проскользнуть внутрь, как в спину ударила волна шума.

Я фыркнула. По крайней мере, они дождались моего ухода, прежде чем дать волю сплетням.

Я без труда поспевала за Майей, поглядывая на неровный камень под ногами.

— Как мы выйдем наружу? Я думала, мы внутри горы.

— Так и есть. Но здесь есть проходы, которые ведут в Эссамский лес. А еще за горой у нас обустроена площадка для тренировок и праздников.

Значит, из горы есть выходы в Эссамский лес. Искушение снова заворочалось внутри, словно таран, подталкивая меня бросить все, сбежать и отыскать Сэфу и Марека. Я стойко перетерпела эти уколы, морщась, пока они не утихли. Это был далеко не последний раз, когда меня накрывало желание сбежать, но я не собиралась поддаваться ему, если только Ураби не оставят мне выбора.

И все же я намотала эту информацию на ус. Майе не следовало ею делиться.

Мы свернули за угол, и идти стало еще труднее из-за ухабов.

— А нас не увидят с той стороны?

Проход заканчивался глухой железной дверью, почти неразличимой в полумраке. Знакомый узор застал меня врасплох. Точно такой же плетеный орнамент я видела на дверях в подземном комплексе, где тренировалась перед Алкаллой.

Майя прижала ладонь к металлу и что-то зашептала под нос. Контур двери озарился серебристо-золотым свечением — точь-в-точь таким же, какое вихрилось в глазах девчонки.

Я засмотрелась на нее дольше, чем следовало. Пройдет еще немало времени, прежде чем вид чужой магии перестанет вселять ужас в мои кости. Живя в Махаире, я не сталкивалась с джасадцами открыто; последним, кто при мне без стеснения использовал силу, был Муфсид. Даже моя собственная магия долго оставалась скрытой, подавленной наручниками. И то, как я училась пробуждать ее, было настоящей битвой. Ураби же пользовались силой мимоходом, задумываясь об этом не больше, чем о дыхании, и я не могла не испытывать легкую зависть.

Майя толкнула ногой дверь, и та со скрипом отворилась.

— После тебя, Мавлати.

Как правило, я предпочитала не входить первой в незнакомые двери. К счастью для Майи, от ее прыжков у меня уже раскалывалась голова. Любая угроза по ту сторону порога не могла раздражать сильнее, чем зрелище того, как она то и дело перекатывается с пятки на носок.

Запах ударил в лицо, едва я сделала шаг наружу. Соль и свежий дождь.

Ветер обжег щеки. Прижав поднос к груди, я прикрыла его рукой. Безбрежное небо над головой переливалось меняющимися красками. Тяжелые тучи висели так низко, что до них можно было дотянуться рукой; они клубились, словно теплый воздух, вырывающийся изо рта в зимний день. Полосы красного и оранжевого огня прорезали горизонт, мерцая на зыбкой глади...

Нет. Этого просто не могло быть.

Под ногами зашуршала галька, когда я рванулась вперед. Ветер сорвал с моих губ изумленный возглас.

— Осторожнее, Мавлати, — пробормотала Майя, но я ее уже не слушала.

Ветер запускал ледяные пальцы в мои волосы, отбрасывая их со шеи. Ноги сами несли меня к краю обрыва, требуя подтвердить то, во что разум отказывался верить.

Там, внизу, бушевало море сотен имен — море, через горы к которому отваживались выбраться лишь единицы, и еще меньше было тех, кто пережил этот путь.

Я не верила собственным глазам. Прошел целый век с тех пор, как кто-либо в последний раз видел море за горами. Даже когда в каждом королевстве еще жила магия, путешествие к морю Сухна считалось чистой воды безумием. Зачем усложнять жизнь, если к нему можно было выйти через любой из вилайятов в южном Джасаде? Нижние вилайяты получали половину своего дохода от таких гостей. Платишь пошлину за проход через джасадскую крепость и любуешься морем. Либо идешь через горы — и платишь собственной жизнью.