На ходу я вела рукой по выбоинам и выступам каменной стены, пытаясь запомнить дорогу. На полпути текстура внезапно стала губчатой, и пальцы с чавкающим звуком ушли внутрь камня.

Я отшатнулась, резко выдернув руку. Прижав ладонь к груди, я ошеломленно уставилась на стену.

Из чего вообще сделаны эти коридоры? Да и не только они — из чего здесь сделано вообще всё? Должно быть, у Ураби ушли годы на то, чтобы незаметно выдолбить в этих горах целое убежище.

Немудрено, что Арин не сумел отыскать их ни в одном из королевств или в Эссаме. Ураби предпочли спрятаться там, куда не способно дотянуться все бесчисленное множество его карт.

Я осторожно прощупала стену в нескольких местах, массируя пальцами трещины в поисках потайных рычагов. Мелькнула мысль призвать магию, но я тут же отбросила ее. Без наручников я понятия не имела, каков предел моей силы и насколько вообще могу ее контролировать.

Когда я присела, упершись ладонью в щербатый камень для равновесия, большой палец зацепил паутину. Сморщив нос, я попыталась отдернуть руку.

Плечо с размаху врезалось в стену. Я ахнула и подалась назад, но паутина потянулась вслед за мной. Нити намертво обмотали палец.

Ну уж нет. Исключено.

Упершись ногой в стену, я потянула что есть сил. Паутина растянулась, истончилась до прозрачности, но лопаться и не думала. Я уперлась в камень уже обеими ногами, дергая назад всем весом тела.

Откуда-то слева протянулась рука и провела по паутине. Та мгновенно отпустила палец, и я с размаху шмякнулась на задницу.

Какое-то время я просто сидела на полу, размышляя, не стоит ли так и остаться здесь. Если очень сильно захотеть, возможно, этот проклятый камень соизволит сожрать меня целиком.

На меня упала тень. Я приподнялась на локтях — раскрасневшаяся от усилий и донельзя уязвленная. С такими успехами меня еще до конца дня прозовут Слабоумной Наследницей.

Я подняла голову, собираясь буркнуть слова благодарности спасителю, но так и застыла с открытым ртом.

Сверху вниз на меня свирепо взирал мужчина. Я уже видела его — и этот злобный, испепеляющий взгляд — раньше. Но где?

— Не помнишь меня, да? — он провел тыльной стороной ладони по носу, словно один мой запах мог его осквернить. — Было бы странно, сложись иначе. Полагаю, ты слишком часто предаешь своих, чтобы запоминать лица каждого из них.

Меня словно молнией ударило. Меридианный Перевал. Ураби осыпали каньон стрелами, даже не подозревая, что Арин хладнокровно заманил их в смертельную ловушку. Тогда я расколола ущелье шире, чтобы рассеять низальских солдат и дать Ураби время уйти, но я до сих пор помнила шок и чувство предательства в глазах этого человека, когда я отказалась бежать вместе с ними.

Ты согласилась помочь Серебряному Змею обречь нас на смерть?

— Эрфа, — сорвалось у меня с губ.

Он наблюдал за тем, как я поднимаюсь, путаясь в полах абайи, и его мина, вопреки всем законам лицевой физики, сделалась еще мрачнее. Несмотря на доблестные усилия худшего из ныне живущих парикмахеров, хаотично обрубленные густые каштановые кудри ничуть не портили его природную привлекательность. В мшисто-зеленых глазах кипело презрение. Он был сложен куда мощнее, чем мне хотелось бы для человека, который меня ненавидит, и единственным утешением было то, что мы оказались одного роста.

— Эрфа — это корица. Меня зовут Эфра.

Моя улыбка стала еще шире, обнажая слишком много зубов. Пусть его глаза и обрамляли несправедливо длинные ресницы, под ножом они будут истекать кровью точно так же, как и любые другие.

— Моя ошибка. Должно быть, меня сбила с толку сладость твоего характера.

Пнув место на стене, где меня только что зажало, я спросила:

— Местная паутина в Гибале вообще отличает людей от мух?

— Нарушители будут оставаться в ловушке до тех пор, пока их кто-нибудь не задержит или пока сеть не распознает разрешенный магический отпечаток. Чужую магию она не воспринимает, — последнее слово сочась такой издевкой, что позавидовал бы даже этот паршивец Феликс.

Его попытки задеть меня выглядели очаровательно. Я жила в тесном подземном тренировочном лагере с четырьмя низальскими гвардейцами, которые находили особое удовольствие в том, чтобы изобретать новые способы проверить мою готовность к убийству еще до завтрака. Если Корица хочет прожечь взглядом дыру в моем черепе — на здоровье, я мешать не стану, но чтобы добиться от меня хоть какой-то реакции, ему придется постараться куда сильнее.

— Где Намса?

Эфра скрестил руки на груди.

— В Аде.

Я поджала губы. Ладно, возможно, не намного сильнее. На языке ресар «Ада» означало «престол» или «седалище». И если у Намсы не было какого-то личного именного кресла, о котором мне следовало знать, то его ответ был столь же бесполезен, как и он сам.

— Где. Намса.

— Если бы она хотела, чтобы ты знала, она бы тебе сказала, — отрезал он. — Поищи себе кого-нибудь другого, за чью юбку можно спрятаться.