Я ахаю на полуслове, когда Райнер обхватывает меня руками за живот. Он притягивает меня к себе, сильно. Я постанываю, когда моя спина упирается в его грудь. Его руки продолжают скользить вверх и вниз по моим рёбрам и животу. Его дыхание конденсируется на моей шее, и он нежно целует её. Кончик его носа скользит вверх по шее к уху, и он целует его, его мягкие выдохи заставляют меня краснеть.

Губы Райнера касаются моей кожи, пока он шепчет низким баритоном, вибрирующим глубоко в моей груди.

— Не можешь быть кем? — Райнер расстёгивает пуговицы на моём платье. Его пальцы проскальзывают внутрь и сжимают мою маленькую грудь. Его большой палец гладит мой твердеющий сосок. — Человеком? Живой?

Я снова постанываю, вздыхая от его стимуляции. Электричество покалывает от соска, по животу и прямо до клитора. Маленькая протестующая патриотка во мне замолкает, и я издаю тихий стон.

— Зачем же отказывать себе в том, чего ты явно хочешь, meine Schatz? [«моё сокровище» (нем.)]

Его зубы покусывают мочку уха, и он сильно сжимает мою грудь. Его другая рука скользит по бедру и опускается под платье. Кончики пальцев Райнера гладят моё внутреннее бедро, прежде чем подняться обратно и обвести растущее влажное пятно на моих трусиках. Я чувствую, как его губы изгибаются в улыбку на моей щеке.

— Ты откажешь своей жаждущей киске?

Меня поражает его вульгарный подход, но мои внутренности пульсируют от этого, жаждая больше грязных слов из его горячего рта. Я больше не выдерживаю. Я жажду прикосновений. Я абсолютно обделена лаской. Чем больше он меня трогает, тем больше я осознаю, насколько одинокой была, и как хочу погасить это в одну ночь — сдавшись. Я сжимаю его руки и прижимаюсь к нему. Рука Райнера скользит в мои трусики, и без колебаний три его пальца находят меня — средний гладит моё влагалище, а два других раздвигают меня с боков. Основание его ладони давит на клитор, и я немедленно выгибаюсь навстречу, издавая жалобные звуки в холодный воздух.

Райнер медленно проталкивает свой палец внутрь меня. Я сильно закусываю губу, откидывая голову ему на плечо. Он продолжает оставлять поцелуи на моей щеке и шее, в то время как другой рукой сжимает и покручивает мой сосок. Второй палец присоединяется, и он грубо вколачивает их в мою киску. Он использует свои изящные пальцы, чтобы тщательно играть со мной, раздвигая и сжимая мои стенки, пока я извиваюсь и задыхаюсь.

— Ты чувствуешься потрясающе, — шепчет он, когда сводит пальцы вместе, вытаскивает их и вонзает снова вверх и внутрь. Мои бёдра медленно покачиваются, двигаясь навстречу его руке. Я дарю своему пульсирующему клитору то влажное трение, от которого я так страдаю. Когда я двигаю бёдрами, я чувствую, как его член твердеет с моей стороны, и он в ответ рычит мне в ухо. Я крепко сжимаю его руки, впиваясь ногтями в кожу. Я раздвигаю ноги, чтобы насаживаться на его руку, пока мои моральные принципы медленно тают, а экстаз бежит по венам и стекает по бёдрам. Моё возбуждение нарастает, и он знает это — мои хныканья переходят в низкие стоны. Я балансирую на цыпочках, извиваясь на его ладони в поисках чего-то большего. Мои внутренности скручиваются всё туже и туже, по мере того как оргазм нарастает глубоко во мне. Райнер слегка приподнимает меня своей искусной рукой — я отрываюсь от земли и оказываюсь прижатой к его груди. Его рука давит на мои рёбра, когда он поднимает меня, заставляя задыхаться и ловить воздух, чтобы закричать. Он проникает пальцами быстрее. Мои болтающиеся ноги извиваются от мышечных спазмов. Чувство пустоты сменяется животной похотью — желанием ощутить его глубоко внутри себя. Пальцы могут сделать лишь так много, но мои бёдра не перестают требовать от его руки большего.

— Mon Dieu, [«Боже мой» (фр.)] — задыхаясь, обращаюсь я к Богу, хотя о прощении придётся молиться позже.

Я моргаю, прогоняя звёздочки и туннельное зрение. Комната качается вокруг. Я вот-вот упаду, но Райнер крепко держит меня, прижав к себе, наклоняя, чтобы соответствовать моим движениям. Его тёплые, сильные руки удерживают меня перед собой плотно, прижимая к земле.

— Mein gutes Mädchen, [«Моя хорошая девочка» (нем.)] — шепчет он мне в щёку.

Адриен никогда меня не хвалил, и то, что Райнер назвал меня своей хорошей девочкой, окончательно меня добивает. Моё дыхание сбивается, и я сильно откидываю голову назад, на его плечо. Поднимающаяся в моём животе волна наконец достигает пика и обрушивается — первый оргазм за целую вечность. Я вскрикиваю в воздух, вою в ухо Райнеру, пока моя голова лежит на его плече. Мои колени подкашиваются, я падаю на него. Но Райнер держит меня крепко, не давая упасть. Он медленно убирает руку из моих внутренностей. Нехотя выскальзывая мокрыми пальцами из моего текущего влагалища, кончиками пальцев ощущая каждый дюйм моих дрожащих внутренностей. Он опускает меня обратно на ноги. Его рука оставляет мою грудь, скользит по шее, поворачивает мою голову, чтобы требовательно поцеловать. Его язык находит мой. Я провожу им по его рту, пробуя его в ответ. Райнер прерывает поцелуй, чтобы развернуть меня. Нет сомнений в страстном блеске его глаз, и я положительно искрю от переполняющего волнения.